Андрей сначала растерялся от такого количества знаменитостей и красивых женских лиц, но очень скоро ему пришлось покинуть облака и вернуться на грешную землю. Дорогу непрошеным гостям перекрыли трое здоровенных охранников.

– Назад, – лениво произнес самый крупный.

Рядом с этой горой мяса даже крепкий Борис выглядел заурядным и неубедительным.

– Испарись, – уверенным голосом приказал майор.

– Ты че, марамой, не понял? – протягивая ручищу к лацкану Борисова пиджака, проревел детина. – Тебя здесь не ждут!

Боб не стал особым приемом выкручивать его руку или выбрасывать охранника из окна, он просто сделал шаг назад и вынул из кармана удостоверение.

– ФСБ…

– А мне хоть фе-се-бе, хоть ме-ве-де, – продолжая тянуться к одежде майора, заявил охранник. – Щас вот вытряхну тебя из костюмчика, кто ты тогда будешь?..

– Не уважаем, значит, – пряча «корочки», спокойно констатировал Борис.

Как с пути исчез этот невежливый жлоб, Андрей даже не заметил. Он только услышал, что вниз по широкой лестнице прогрохотало что-то огромное и тяжелое. Второй бройлер проследовал в том же направлении даже немного быстрее, поскольку в начальной фазе полета не задел ни одной ступеньки верхнего марша. Третий оказался более сообразительным и благоразумным. Он сделал несколько шагов назад и, чуть приподняв руки ладонями вперед, заявил:

– Ошибочка вышла, товарищи…

– Не смущай окружающих, – потребовал Борис, – не товарищи, а господа. Тем более – для тебя, янычар. Понял?

– Так точно, – охотно ответил «янычар».

– Прогнулся! – хохотнул Борис. – Ты чей холоп будешь? Не Юшкина, случаем?

– Его. Вы к Михаилу Федоровичу?

– К нему, родимому. Только без шума. У нас конфиденциальное дело. Я не слишком сложно выражаюсь?

– У меня высшее юридическое, – немного расслабившись, ответил охранник.

– Почти коллега? – Борис похлопал «янычара» по плечу. – Веди, юрист…

Путь через зал показался Андрею бесконечным. Он шел по запутанному лабиринту человеческих душ, то и дело спотыкаясь о виртуальные трупы, скользя в таких же воображаемых лужах крови, путаясь в невидимых сетях интриг, проваливаясь в зловонные болота зависти и злобы. Эти странные люди ненавидели друг друга до умопомрачения, они желали друг другу самых страшных бед, но больше всего они боялись друг друга, правосудия, самих себя… Страх пропитывал их тела и умы насквозь, словно кровь наспех наложенную повязку… Андрей замедлил шаг и заглянул в зрачки высокой, безумно красивой девице. Ее душа была полна черной зависти и страха. Она отчаянно боялась, что не сегодня-завтра надоест своему кавалеру и эта шикарная жизнь закончится. Завидовала же она своей лучшей подруге, которая была на пару лет моложе и умудрилась не просто завладеть сердцем одного из героев этого банкета, но и женить его на себе…

Соловьев сделал еще один шаг, и его разум едва не утонул в море ненависти, которую испытывал ухоженный, благообразный старичок к своему моложавому собеседнику. Будь старик помоложе, он задушил бы ненавистного коллегу на месте, голыми руками…

Андрей пошел дальше, но мысли и чувства прочих «больших людей» были почти одинаковыми. Ни капли любви, только злоба, тревога и страх. Что так пугало этих внешне благополучных людей? Соловьев пытался понять, но у него ничего не получалось. Все это походило на массовый подсознательный психоз.

Борис уже негромко беседовал со всемогущим Юшкиным, полноватым, лысеющим мужчиной с внешностью безобидного бухгалтера, а Соловьев преодолел чуть больше половины зала. Андрею было нехорошо. Под грузом тягостных впечатлений его разум прогибался и деформировался, а нервная система давала ощутимые сбои. Его захлестывали пенные волны противоположных эмоций, и Андрей был не в силах удержать их внутри себя. Его лицо, глаза, все тело каждой черточкой, штрихом, жестом, взглядом выражали то, что творилось у Соловьева в душе. Он был одновременно и всеми, и самим собой, грустным и веселым, добрым и злым, уродливым и привлекательным… Те, кто случайно обращал на него внимание, провожали странного человека пораженными взглядами, даже не подозревая, что видят в нем, как в зеркале, собственные отражения, только смешанные с десятками отражений окружающих.

– Вам плохо? – голос с трудом пробился сквозь плотную пелену музыкально-голосового шума.

Андрей поднял взгляд на доброхота и невольно отшатнулся. Всю душу стоящего перед ним человека занимала боль. Боль по разрушенному, покинутому, оставленному. Она была очень похожа на что-то недавно виденное. Соловьев никак не мог вспомнить – на что? И где или в ком он это видел?

Человек словно бы понял, что, глядя на Андрея, совершает ошибку. Он тут же отвернулся и быстрым шагом направился к выходу.

– Постойте, – слабо окликнул его Андрей. – Постойте! Всего один вопрос!

Человек, не оборачиваясь, ускорил шаг – почти побежал, – но на его пути встал бдительный Степан. Он, как и приказал Борис, занял место «в воротах», сменив на этом посту опозорившихся бройлеров. Беглец не сразу сообразил, что путь к отступлению отрезан, и схватить его Степану не составило никакого труда. Сотрудник завел подозрительному типу руки за спину и вопросительно взглянул на Соловьева. Андрей жестом приказал держать жертву до подхода «главных сил» и обернулся к Борису.

То, что он увидел, повергло его в шок. «Бухгалтер» Юшкин сидел, уронив голову на грудь, а чуть левее на полу, лицом вниз, лежал Боб. Левая пола пиджака Бориса была темной, словно пропитанной какой-то жидкостью. Андрей бросился к другу и, уже приблизившись на расстояние в пару шагов, понял, что майор лежит не на полу, а на ком-то отчаянно сопротивляющемся.

Чем помочь другу, Соловьев не представлял даже примерно. Решение подсказал сам Борис.

– Тресни его… чем-нибудь, – прохрипел он, – только аккуратно…

Ничего лучше запечатанной бутылки шампанского поблизости не оказалось.

– «Асти Мондоро»! – возмущенно вякнул официант, но дальше свою мысль не развил.

Андрей коротко припечатал стеклянное оружие к затылку задержанного, и тот затих. Борис со стоном откатился в сторону и, растянувшись рядом с убийцей, прижал руки к груди. Соловьев перевел ошарашенный взгляд на пульсирующую между пальцами Боба темно-красную жидкость, затем на неразбившуюся бутылку, на испачканные чужой кровью, скованные наручниками запястья задержанного, затем на притихших гостей и снова на Боба.

– Элитное же, – недовольно выдергивая из пальцев Андрея шампанское, проскрипел официант, – сто евро бутылка!

Соловьев тяжело опустился на колени рядом с Борисом и заглянул под его ладонь. Удар ножа пришелся чуть левее грудины. Андрей не знал точно, но по его представлениям именно там находилось сердце. Словно отвечая на эту мысль, Борис криво улыбнулся и процедил сквозь сжатые зубы:

– Один удар… Профи, я же говорил… даже режет наверняка… Большой палец на лезвии, короткий выпад от локтя, плечо неподвижно… Заметить невозможно. Да и в сердце иначе не попадешь, разве что случайно… Хитрая техника, но если освоил – результат стопроцентный. Ведь такую рану ни перевязать, ни зажать…

– Молчи, – приказал Андрей. – Нет таких ран, чтобы в больнице вашей не зашили! Сейчас тебя к Плейшнеру отвезем…

– Не доедем, Соловей… – Борис улыбнулся бледными губами.

– Степан! – рявкнул Соловьев. – «Скорую» и группу!

– Вот, знакомься, – слабо шевельнув кистью, сказал Борис. – Гроза всей округи. Гражданин Призрак…

Андрей небрежно перевернул еще не очнувшегося убийцу на спину.

– Юрист?

– Он самый.

– Как же я его не раскусил? – удивленно пробормотал Соловьев.

– Не отточил ты еще свой талант, – Борис усмехнулся, но его лицо тут же исказила гримаса боли. – А помнишь историю про подрывника? Того, педанта…

– После расскажешь. Силы побереги…

– Нет, братишка, в этот раз ты меня не допрешь, – Борис был уже бледен как мел.

– Молчи, Боб, ради бога, молчи! Сейчас мы тебя отвезем. Вон уже белые халаты по ветру развеваются…

Санитары проворно уложили Бориса на носилки и почти бегом бросились вниз по лестнице. Соловьев, стараясь не отставать, бежал рядом.

– К Палычу иди… – отмахиваясь от кислородной маски, прохрипел Борис, – завтра прямо с утра… он тебе поможет…

– Ты сам мне поможешь, – Андрей с трудом удерживал готовый перекрыть глотку комок. – Выйдешь с больничного и поможешь…

– Со справки о смерти на работу не выходят, – Борис сжал зубы, но губы его растянулись в улыбке.

– Боб, если умрешь, я тебя убью! – Соловьев уже не сдерживал слез. – Все же только начинается! Жизнь, работа…

– О, осознал! – майор чуть приподнял указательный палец. – Бывай, братишка…

Дверцы черного микроавтобуса, схожего со «Скорой» разве что наличием мигалки, захлопнулись, и машина умчалась в промозглую тьму октябрьского вечера.

Рядом с Андреем встал кто-то с зажженной сигаретой.

– Что за «хитрая техника» такая? – едва слышно пробормотал Соловьев.

– Концентрация энергии удара чуть дальше цели, – также негромко ответил курильщик, протягивая Андрею сигареты. – В совершенстве владея этой техникой, ножом можно пробить не только ребра, но и броню. О некоторых особых приемах не всегда знают даже инструкторы спецподразделений. Зато этому обязательно учат наемников.

Андрей покосился на собеседника. Это был тот самый задержанный Степаном человек. Соловьев взял предложенную сигарету и прикурил от огонька незнакомца.

– Почему вы побежали?

– Мне жаль, что я вас отвлек, хотя вы бы все равно не успели помочь своему другу.

– Кто вы? Я знаю, что вас тяготит нечто такое, чему я не нахожу объяснений…

– До свидания, – бросив окурок на асфальт, сухо проронил человек и торопливо направился вдоль по улице.

– Постойте!

Незнакомец не остановился, а через несколько шагов и вовсе исчез из виду, свернув в какой-то переулок.

– Андрей! – окликнул Соловьева Феликс. – Давай подвезу.

– Я лучше прогуляюсь, – сдавленно ответил Андрей. – Подышу…

– Приказ начальства, – многозначительно произнес Сошников. – Что-то завертелось, какие-то тайные механизмы заработали.

– Мы перебежали дорогу опасным людям?

– Заговор, – понизив голос, доверительно сообщил Феликс. – Борис Сергеевич давно предполагал.

– Что же он мне ничего не сказал? – Андрей тяжело вздохнул. – На этом банкете каждого второго можно было брать…

– Брать? – Феликс усмехнулся. – На каком основании? Что мы могли им предъявить? Обвинение в грязных замыслах? А как мы объясним, откуда об этом прознали? Твой особый талант пока даже не изучен как следует.

– Ты считаешь, что все это мои фантазии?

– Я считаю так же, как Борис, а он тебе верил…

– Верит, – исправил его Андрей.

– Ну да, – Сошников кивнул. – Только веры мало. Нужны факты.

– Будут тебе факты, – растоптав окурок, твердо заявил Соловьев. – Я иду пешком.

– Как хочешь, – Феликс пожал плечами. – Будь здоров…

Андрей кивнул и двинулся в том же направлении, куда минутой раньше пошел загадочный незнакомец. Неожиданно налетевший ветер толкнул его в спину, и Соловьев поднял воротник. На душе было пусто и тоскливо, несмотря на то, что голова переполнилась мыслями и впечатлениями. То, что он увидел в сознании всех этих важных людей, его почти не занимало. Самым интересным оказалось последнее видение, выдернутое из разума странного незнакомца. Разоренная, покинутая родина, отчаяние и последняя надежда. Серебристое свечение в створе огромных полукруглых ворот и длинная цепочка людей, медленно бредущих сквозь ворота неведомо куда… До Андрея внезапно дошло, где он видел такие же мысли. Примерно о том же грустил Феликс Сошников, верный соратник Боба и в то же время тайный беженец-репатриант или… шпион?

Соловьев отогнал навязчивую мысль, но видение о бредущих сквозь ворота людях вновь всплыло на поверхность холодного озера памяти. Андрей сосредоточился и припомнил некоторые детали. Люди шли неспешно, но как-то странно…

«Вслед! – осенило Соловьева. – Они идут строем!»

Эта догадка, словно первый камень будущей лавины, брякнула о другие булыжники и сдвинула их с мест. Неизвестные воины шли в колонне по одному. Все они были неплохо экипированы и вооружены. Среди них не было больных, раненых или пожилых. Даже их командиры, закаленные в боях ветераны, выглядели молодцеватыми и подтянутыми. Их вдохновенные лица выражали твердую решимость… Мысль Соловьева забуксовала, словно попав в непроходимую грязь… выражали твердую решимость… Лица командиров… вдохновенные лица командиров… Лица!

Андрей даже остановился и утер со лба неуместный на холодном ветру пот. Лица! У тех, кто шел через странные ворота, и лица были странными. Какими-то отрешенными… А еще… еще… Андрей никак не мог подобрать точного слова. Бронзовый загар, одинаковые узкие подбородки, неправильные, какие-то карикатурные носы и уши, сросшиеся брови и глубоко запавшие, маленькие круглые глаза… Такие приметы не подходили ни одной расе. Ни одной земной расе… Неужели – у Соловьева перехватило дыхание, – неужели это не земляне?! Неужели те, кто шел через ворота, не были людьми?!

«Вот ты и доигрался, – ошеломленно подумал Соловьев. – Это уж точно – шиза».

Словно в поисках опровержения подобного диагноза, он оглянулся по сторонам, рассматривая привычный городской пейзаж. Все выглядело как всегда. Дома, рекламные щиты, ночь, улица, фонари… не хватало аптеки. Вместо нее предлагались два продуктовых павильона и длиннющий магазин «Все для дома».

А еще – бегущий сломя голову человек. Соловьеву не потребовалось слишком много времени для того, чтобы узнать в бегуне все того же загадочного незнакомца. Правда, теперь он бежал не от Андрея, а, наоборот, ему навстречу.

Соловьев на всякий случай сжал кулаки, готовясь к потасовке, но на лице человека был написан такой натуральный ужас, что Андрей предпочел просто уйти с его пути и, дав бегуну фору в двадцать метров, последовать за ним в том же темпе.

Спортивную форму Андрей потерял давно и прочно, а потому через триста метров достаточно быстрого забега начал отставать. Человек же только набирал темп, теряя при этом детали одежды. Сначала на мостовую упал серый в зеленую елочку шарф, затем тонкая лайковая перчатка и, наконец, когда Соловьев безнадежно отстал, из кармана удирающего незнакомца выпала какая-то плоская коробочка. Видимо, человек поддался настоящей панике, поскольку ни одной из потерь он даже не заметил.

Андрей, тяжело дыша, добрел до последней потерянной человеком вещицы и поднял ее с мокрого асфальта. Это была прозрачная коробка с обычным лазерным диском. Ни на упаковке, ни на диске не было никаких надписей. Соловьев поднял руку с находкой и махнул незнакомцу вслед. Кричать он уже не мог. Не было сил.

Бегун, естественно, никак не отреагировал на его жест. Скоро он исчез в темноте, оставив Андрея наедине с недоумением. От кого убегал этот странный человек, для Соловьева так и осталось одной большой загадкой. Немного подумав, он положил диск в карман и направился к заветной букве «М». В безлунной черноте осеннего вечера она алела особенно ярко и заманчиво. Да и пешком, как пообещал он Феликсу, Андрей добрался бы домой только к утру…

Первую половину ночи Андрею снились кошмары. Главной идеей жутких снов была возможность превращения людей в отвратительных монстров, говорящих на незнакомом гортанном языке и шастающих по вселенной, выбравшись через серебристые ворота.

Проснулся Соловьев около трех, ничуть не сомневаясь в том, что больше не заснет.

Немного послонявшись по квартире, он наконец выбрал пристанище для своего бунтующего тела и уселся за компьютерный столик. Здесь же стоял и телефон. Андрей попытался вспомнить номер дежурного Конторы, но память спросонья работала плохо. Соловьев нехотя поднялся и прошел в прихожую. Визитка Бориса всегда лежала в паспорте, это иногда оказывало положительное действие на бдительную, особенно по ночам, патрульно-постовую стражу или суровых сотрудников вытрезвителя. Отыскав в кармане заветный кусочек картона, Андрей уже собрался вернуться к телефону, но вдруг вспомнил о подобранном диске.

Звонок дежурному ничего особо не прояснил. До больницы Бориса довезли живым, но как сложилось дальше, офицер был не в курсе. Чтобы не накручивать в голове лишних вариантов развития событий, Соловьев включил компьютер и, не особо раздумывая, положил на лоток подобранный диск…

* * *

*В девять утра Андрей уже пританцовывал на первом обманчивом снежке перед входом в Контору.

– Чего мнешься? – весело окликнул его входящий в здание Феликс.

– Без приглашения как-то неудобно, – ответил Соловьев, натянуто улыбаясь.

– Пошли-пошли, – Сошников подтолкнул Андрея к дверям. – Я только что из госпиталя. В тяжелом состоянии, много крови вытекло, но жить, похоже, будет…

– Что значит – похоже?!

– Они же перестраховщики, хирурги нервно-сосудистые. Мужик, говорят, здоровый, но старые раны могут в минус сыграть, и вообще – человек предполагает, а бог располагает. А ну их, Плейшнеры, все, как один! А ты чего пришел? Не вытерпел? Я бы дежурному обязательно информацию оставил. Ты на будущее так и запомни. В девять ноль-ноль все новости у оперативного. Звони, чтобы не мотаться через весь город.

– Да мне еще с Иван Палычем надо переговорить, Борис велел, – нехотя ответил Андрей, искоса наблюдая за реакцией Сошникова.

Тот даже не повел бровью. – Триста пятый кабинет, – все тем же дружеским тоном подсказал он. – Хотя обычно он не сидит на месте. Вот по этой лестнице на третий этаж и направо. Или на лифте.

– Спасибо, на третий я пешком…

Иван Павлович оказался на месте, но компанию ему составлял еще один человек, которого, при виде Соловьева, он мгновенно выпроводил.

– Не позже первого числа, и смотри у меня, Федор! – напутствовал он сальноволосого юношу.

– Клянусь! – заверил юноша, мельком взглянув сквозь толстые очки на Андрея.

Когда дверь за ним закрылась, Соловьев указал большим пальцем за плечо и спросил:

– Клятвопреступников привечаете, Иван Палыч? Не сделает он ничего к первому числу, в его личном, внутреннем расписании эта работа запланирована на середину месяца…

– Вот стервец! – Сноровский всплеснул руками. – Ну я ему задам, если и вправду первого не будет готово.

– Не будет, – уверенно заявил Андрей, присаживаясь на стул.

– Взяли все-таки Призрака? – Иван Павлович улыбнулся. – Орлы!

– Борису досталось, – огорченно вздохнул Соловьев.

– Ничего. Месяц поваляется, и все дела. Хоть отдохнет немного от суеты. Года три в отпуске не был.

– Четыре. Мы с ним последний раз четыре года назад в горы ездили…

– Ну вот, – Сноровский кивнул. – Не сезон сейчас, конечно, но все равно – отдыхать всегда приятно.

Последовавшая за этим изречением пауза была соткана из невидимых вопросительных знаков. Соловьев немного помялся, но, лишний раз напомнив себе, что Иван Павлович специалист именно по странным делам, сказал:

– Захватом вчерашние приключения не закончились…

– Ну, ну, – заинтересованно подбодрил его Сноровский.

– Вот, – Андрей положил на стол диск. – Это выронил один из участников банкета, когда убегал неизвестно от кого…

– Прямо с банкета убегал? – уточнил Иван Павлович, рассматривая находку. – Что здесь записано?

– Вы… не поверите, – Соловьев снова замялся. – Это рапорт…

– В импортную разведку?

– И да, и нет, – Андрей наконец собрался с мыслями. – Все закодировано, причем компьютер выдает полнейшую абракадабру, какой бы вид дешифровки я ни применял.

– Стандартной дешифровки, – продолжил мысль Сноровский.

– Да. Только я думаю, что и ваши специалисты такой орешек не разгрызут.

– Почему? – удивился Иван Павлович. – Ты плохо о них думаешь…

– Нет, не потому. Просто этот код нелогичен. Это даже и не код, а транскрипция. Понимаете? Запись чужой речи нашими буквами.

– Как дважды два, – заверил Сноровский. – Задачка для второгодников. Постой, а что значит – чужой? Насколько?

– Абсолютно чужой. Только не подумайте, что я брежу… но мне кажется, что внеземной…

– Ого! – Иван Павлович заметно оживился. – А почему на обычном диске?

– Я думаю, что курьерская связь в их ситуации – самое надежное средство. Радиопередачу можно перехватить, сетевое послание – тем более, а свои, инопланетные средства связи, наверное, вообще выдадут их с потрохами. Можно было фиксировать все на особые продвинутые носители, вроде кристаллов или молекулярных чипов, но это тоже слишком опасно. При курьере не должно быть ничего подозрительного, никаких артефактов. Вот они и применили простейший способ. Наши носители информации, курьер и похожая на стандартную кодировка.

– Логично, но кто – они? О ком ты толкуешь? Как ты догадался, что это код пришельцев, а не каких-нибудь шпионов или террористов?

– Я же его прочел, – просто ответил Андрей. – Там нет упоминаний о резидентуре или планов каких-нибудь терактов. Только аналитические данные. Причем в какой-то странной последовательности. Словно составитель рапорта постоянно перескакивал с одной темы на другую. Или руководствовался необычной для человека логикой. Вот я и решил…

– Так ты его прочел? – на этот раз Иван Павлович не удивился, а прямо-таки изумился. – Что, вот так запросто? Без дешифровки?

– Я не могу этого внятно объяснить, – Андрей ожесточенно потер виски. – Понимаете, после всех этих встрясок… после проникновения в чужие мозги, я почему-то стал понимать многое такое…

– Ясно, – собеседник Андрея встал и принялся ходить из угла в угол тесного кабинета. – Ты случайно заглянул в разум шифровальщика и нашел ключ к шифру.

– Скорее – освоил его образ мышления. Шифр – символы, а образ мышления – нечто большее…

– Это еще лучше, – сделал вывод Сноровский. – А кто это был, не помнишь?

Андрей с сожалением развел руками.

– Ладно, потребуется – под гипнозом вспомнишь, а пока садись, пиши перевод.

– Да я уже, – Андрей положил рядом с диском обычную трехдюймовую дискету. – Все здесь…

– Ай да молодец! – Иван Павлович довольно потер руки. – А в двух словах, что за рапорт?

– О том, как проходит адаптация к новым условиям жизни, жалобы на скверный климат и примерная оценка природных ресурсов нашего региона. А еще параметры новых настроек аппаратуры связи и тестовые сигналы для управляющего блока.

– Какого блока?

– Управляющего. Того, что управляет работой ворот. Ну, то есть перехода с их родины к нам, на Землю, я так это понял.

– Вот оно что! Так они не на тарелках к нам прилетают? – Иван Павлович рассмеялся. – То-то ПВО их не замечает!

– У меня сложилось впечатление, что у них очень туго с техноресурсами, – Андрей кивнул. – На постройку тарелок, видимо, металла не хватает.

– Очень прекрасно! – Иван Павлович просто светился от счастья, словно речь шла не о тайном вторжении пришельцев, а о премии в размере пожизненного оклада. – Сейчас проверим твой диск на одном новом суперкомпьютере, и… Посиди пока здесь, я быстро…

– Нет, – твердо возразил Соловьев. – Я пойду с вами.

– Зачем? – искренне удивился Сноровский. – Ты мне не доверяешь?

– Не вам.

– Внедренные пришельцы?

Для человека Иван Павлович был чрезвычайно сообразителен. Андрей поймал себя на этой странной мысли и задумался. Чья это была мысль? Того растрепанного беглеца? Феликса? Или он сам начинал терять душевную связь с общей массой людей?

– Я знаю, по крайней мере, одного… человека, который, скорее всего, таковым не является.

– Кого? – переходя на полушепот, спросил Сноровский.

– Не здесь, – Андрей обвел многозначительным взглядом кабинет.

– Да, тебе лучше пойти со мной, – немного подумав, согласился Иван Павлович. – Надо будет проверить шифровальщиков. Только не увлекайся. Государственные секреты и прочее, сам понимаешь, а ты в штате не состоишь, даже никаких подписок не давал.

– Боб сказал, что мое «Личное дело» в Конторе уже есть…

– Да? – Сноровский потер лысину и ухмыльнулся: – Ну, в таком случае буду прав даже формально. Идем, Андрей Васильевич. Покажу тебе святая святых. Отдел спецсвязи…

* * *

*Сошников стоял, понуро опустив голову и разглядывая тупые носки своих ботинок. То, в чем его обвинял старший товарищ, не имело отношения к реальным возможностям Феликса, но оправдываться он не любил.

– Ты понимаешь, что будет, если его раскодируют? – допытывался собеседник.

– Никто его не раскодирует, Кирилл Мефодьевич, – Феликс поднял тоскливый взгляд на пожилого мужчину с широким, гладким лицом и изысканными манерами. – Для этого они должны быть келлами. Мозги у них не так устроены.

– А этот феномен Соловьев? – Кирилл Мефодьевич заложил руки за спину и подошел к Феликсу поближе. – Ты уверен, что его талант ограничен по глубине проникновения?

– Шарлатан этот Соловьев, – уверенно ответил Феликс. – Очередной шизанутый контактер…

Бой с тенью

Полная версия

Другие книги автора: