Когда я стану человеком

Виктория Сверчевская

ISBN 978-5-0051-5384-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КОГДА Я СТАНУ ЧЕЛОВЕКОМ

Часть 1

Сначала надоедливый, издающий пронзительный писк звук появился издалека, еле слышно. Но, постепенно набирая силу, он через минуту стал просто невыносимым.

Для подавляющего большинства людей это завывание послужило бы сигналом к пробуждению и началу нового трудового дня.

Денис к подавляющему большинству не относился, поскольку, не обращая никакого внимания на неистовства будильника, продолжал преспокойно наслаждаться безмятежным сном.

Не открывая глаз, он метким, натренированным движением руки вдарил по нещадно трещащему механизму, и, перевернувшись на другой бок, снова погрузился в дремоту. Часы смиренно затихли, но через некоторое время стали невозмутимо выдавать прежнюю «трель».

Глухо застонав, Денис сделал попытку приподняться. После вчерашней тренировки на волейбольной площадке, куда он неосмотрительно подался за компанию с другом, мышцы рук и ног натружено гудели. «Слава богу, что уговорил родителей уехать в пансионат без меня», – в который раз, с облегчением выдохнул Денис. Пришлось пообещать вести себя примерно, слушаться бабушку и самое главное – согласиться отрабатывать практику в родной школе. Но зато целый месяц он будет наслаждаться свободой, и, хотя бы ненадолго, избавится от надоедливой опеки взрослых. В конце концов, ему шестнадцать лет, и он в состоянии вести самостоятельную жизнь.

Покачнувшись на нетвердых ногах, Денис, внимательно прислушиваясь к гулким ударам в висках и груди, нехотя поплелся в ванную. Только холодный душ мог спасти его от ломоты во всем теле.

Стоя под прохладными серебряными струйками воды, от которых моментально стал похож на гуся с синюшной пупырчатой кожей, Денис с неудовольствием подумал о том, что поспешил уступить родителям, соглашаясь посещать школу в свои законные каникулы. В очередной раз сработал стадный инстинкт. Безумно трудно устоять, когда твои товарищи и лучший друг мчатся со всех ног оказывать помощь родным учителям в их подготовке к новому учебному году.

А теперь, что поделаешь – надо идти, притворяться, что работа тебе интересна, и постараться не упасть в грязь лицом перед одноклассниками. Хотя, какого черта она может быть интересна? Если определят в школьную лабораторию, как говорил Сашка, то наверняка заставят мыть какие-нибудь пробирки и колбы.

«Ну, я их там намою!», – злорадно усмехнулся Денис, живо представляя себе туманные, с укоризной взирающие на учеников, непромытые лабораторные сосуды.

Растерев замерзшее тело жестким махровым полотенцем, он почувствовал прилив сил и быстро натянул на себя джинсы и рубашку.

На кухне, приподняв поочередно крышки над нагроможденными в беспорядке на столе кастрюлями, Денис пришел к неутешительному выводу о том, что сегодня придется обойтись без завтрака. Желая насладиться свободой по полной программе, он пару дней назад убедил бабушку, регулярно наведывавшуюся к внуку, недельки две воздержаться от визитов в связи с его «отъездом» в трудовой лагерь. При этом он обещал доверчивой бабуле позвонить сразу же по «возвращению».

Ограничившись чашкой крепкого кофе, и мурлыча под нос популярный мотивчик, Денис уже собрался уходить, когда раздался телефонный звонок. Звонил стационарный телефон, это немного удивило Дениса, но он тотчас вспомнил, что забыл с вечера поставить свой мобильник на зарядку. Остановившись в раздумье, он подозрительно посмотрел на ласково стрекочущий аппарат. Обычно ранние звонки не сулили ничего хорошего, поэтому сейчас Денис пребывал в нерешительности относительно того, стоит ли поднимать трубку. «Наверное, Катька или Юлька, а может и Дашка, – поморщился он, – опять будут уговаривать сводить их в кино».

Телефон надрывался не на шутку. «Без сомнения – Юлька, у нее нервы – то покрепче остальных будут, – мысленно определил Денис. – Вон сколько у телефона ждет, бедняжка. И настойчивая какая! Ну, что ж, терпение должно быть вознаграждено».

Небрежно приставив к уху трубку, он недовольно буркнул:

– Слушаю.

Но вместо нежного девичьего голоска, на него обрушились знакомые до боли басистые упреки:

– Дэн, ты просто свинья! Сколько еще можно тебя ждать? Уже без четверти восемь, мы же договаривались на полвосьмого, а ты еще не вытряхнулся из дома и сотовый, как всегда вне зоны действия!

Улыбка растянула до ушей губы Дениса:

– Ну-ну, Сашка, не кипятись, уже вылетаю, через пять минут буду на месте.

Сунув ноги в ботинки, он захлопнул за собой дверь и неторопливо спустился по лестнице вниз, совершенно уверенный в том, что верный Сашка дождется его в любом случае.

…

«Ах, лето красное, любил бы я тебя, – мысленно декламировал Денис, широкими размеренными шагами направляясь к автобусной остановке, – когда б… когда б… – он слегка сдвинул темные брови к переносице, пытаясь припомнить строки бессмертного творения Пушкина, и тут же просиял, – когда б не пыль, да зной, да комары, да мухи! Что ни говори, прав был этот неказистого вида господин с кудрявыми бакенбардами. Мошкара не дает спокойно спать, пыль раздражает и вызывает нещадный чих. Одна отрада – покалить на солнышке свои трудовые косточки, да искупнуться несчетное количество раз, то есть до посинения».

Испытывая гордость за себя от столь гениальных умозаключений, Денис, не желая терять времени даром, усердно подставлял ярким солнечным лучам свое лицо, при этом на его губах играла легкая, воздушная улыбка.

Высокий, сутуловатый юноша, поджидающий его на остановке, с насмешливым видом следил за приближающимся другом.

– Господи, что-нибудь, когда-нибудь сможет тебя исправить? – вместо приветствия проговорил он и, глядя на излучающую обаяние физиономию друга, добавил, тяжело вздохнув, – Нет, вероятно, не сможет.

Денис никак не отреагировал на басистое ворчание. Он только нехотя небрежно махнул рукой:

– Сашка, ну что ты разошелся? Не будь занудой! В конце концов, ничего страшного не произошло, ну, подумаешь, опоздаем на полчасика!

Сашка еще раз с неодобрением взглянул на друга, но больше не проронил ни слова. Стоя рядышком и поджидая автобус, они представляли собой яркий контраст.

Денис отличался правильными чертами лица, и к тому же при смуглой коже и темных волосах являлся обладателем сногсшибательных ярких голубых глаз, неизменно вызывающих восторг у юных особ противоположного пола. Наделенный от природы ладно скроенной фигурой, он не боялся потерять форму, весьма редко посещая спортивный зал.

Сашка, напротив, был сутуловатый и угловатый, как большинство подростков его возраста. Он изнурял себя занятиями в тренажерном зале, но не мог похвастаться результатами. Сашку считали некрасивым, а то, что за линзами очков его глаза искрятся таким же чистым голубым светом, как и у Дениса, никто не замечал. Одежда Сашки, в отличие от щеголеватого друга, отличалась простотой. Но за свой ум и справедливый нрав он заслуженно пользовался авторитетом среди одноклассников.

Денис гордился своей давней дружбой с Сашкой, в шутку называя его мозговым центром и используя в экстренных случаях как надежное прикрытие. А Сашка… он так привык нянчиться со своим легкомысленным товарищем, опекать его и вытаскивать из всевозможных передряг, что уже не представлял себе полноценной жизни без сумасбродных выходок Дениса. Не без оснований опасаясь, как бы тот опять не угодил в очередную, малоприятную историю, Сашка и на этот раз притащил друга за собой, дабы тот был под его присмотром.

Учеба давалась Денису легко, правда, и особого восторга не вызывала. Время от времени он снисходительно выслушивал полезные советы друга и с очаровательной, невинной улыбкой делал все наоборот. Почуяв приближение очередной неприятности, Денис незамедлительно подруливал к Сашке, прекрасно зная, что всегда может рассчитывать на его помощь. Так было и на сей раз. Трясясь в переполненном автобусе, Денис, искоса поглядывая на друга, лихорадочно строил в уме схему предстоящего разговора. Кажется, на этот раз он влип основательно, и, что самое досадное, не имеет представления о том, как убежать от обстоятельств, загнавших его в угол.

Суть проблемы заключалась в том, что Денис задолжал довольно приличную сумму денег. Привыкший к щедрым подачкам от родителей, в последнее время он лишился их по причине резко пошатнувшегося финансового положения семьи. Не желая умерять свой аппетит, и продолжая легкомысленно сорить деньгами у игровых автоматов, он вскоре оказался самым крупным должником у хорошо известного в определенных кругах ростовщика – Калова Владлена Владленовича. Этот неприметный администратор одной из игротек, прославился тем, что под нешуточные проценты открывал кредиты представителям многочисленной подростковой армии фанатов «одноруких бандитов».

Поначалу обходительный и вежливый, по мере возрастания долга он становился все более грубым и раздражительным. Не имеющий возможности расплатиться, запуганный физической расправой, малолетний должник вынужден был отрабатывать долги, исполняя всевозможные поручения Калова крайне сомнительного характера. Поговаривали даже, что темные дела ростовщика напрямую связаны с миром криминала.

В настоящий момент Денис находился у Калова на крепком крючке и был уже, правда, пока вежливо, предупрежден об истекающем через две недели сроке по отдаче долга. Будучи наслышанным о жестоких мерах, применяемых к «злостным неплательщикам», он не на шутку испугался.

Сейчас, находясь рядом с рассудительным другом, Денис особенно остро ощутил безысходность своего положения. Все же, с присущей ему природной легкомысленностью, он попытался отогнать назойливые беспокойные мысли и сосредоточиться на предстоящем трудовом дне в школе.

– Следующая остановка – Городской парк, – зычно рявкнул в микрофон водитель.

– Наша! – Сашка стал пробираться к выходу.

Денис, позволяя другу прокладывать дорогу среди толпящихся в салоне людей, нехотя поплелся за ним.

…

Поступив в распоряжение старенького учителя химии, друзья рьяно взялись за работу. Правда, рвение больше относилось к Сашке, который, как и предполагал Денис, без устали бултыхал и чистил переданные на их попечение чумазые лабораторные сосуды. На Дениса вся эта возня с многочисленными пробирками и мензурками нагоняла тоску. К концу трудового дня, пару раз сладко зевнув, он с тоской посмотрел на усердного друга:

– Слушай, ты хочешь сказать, что мы тут изо дня в день будем отнимать хлеб у посудомоек?

– А что тебя, собственно говоря, не устраивает в этой работе? – откликнулся Сашка, натирая до блеска очередную колбу. – Или, может быть, ты претендуешь занять место директора?

Денис радостно хлопнул себя по лбу.

– И как я сам до этого не додумался! Надо признать, что иногда тебя посещают довольно здравые мысли.

– Главное, чтобы они иногда посещали и тебя, – парировал Сашка.

Денис, нисколько не обижаясь на друга, весело расхохотался, но, внезапно вспомнив о надвигающихся неприятностях, резко смолк, насупившись.

Его товарищ удивленно смерил взглядом разом поникшую фигуру.

– Что это с тобой? Обычно твое настроение ухудшается в двух случаях – когда заканчиваются деньги и когда болит живот от переедания. Сейчас вроде бы ни то, ни другое не подходит. Может, появился еще и третий пункт? Так ты скажи, чтобы я был в курсе, так, на всякий случай.

– Тебе бы все шутить, – с неподдельной грустью протянул Денис.– Хоть бы раз в жизни серьезно поинтересовался, что приключилось с другом.

Сбитый с толку, Сашка открыл рот для вопроса, но тут в комнату заглянула смазливая и вертлявая девчонка из параллельного класса и, стрельнув глазами на статного Дениса, скороговоркой произнесла:

– Мальчики, если вы закончили, то зайдите в учительскую.

Бросив выразительный взгляд в сторону Дениса, она быстро выскользнула за дверь.

У последнего загорелись глаза, жизнь снова заиграла всеми цветами радуги. Толкнув под локоть товарища, он восхищенно протянул:

– Супер! Во всяком случае, очень даже ничего, как ты считаешь?

В ответ Сашка страдальчески закатил глаза и, подталкивая друга к двери, сокрушенно выдохнул – Неисправимый!

…

Учителя звали Павел Иванович Жданов. Это был маленький худенький человечек с копной седых, торчащих в разные стороны, волос. Поговаривали, что некогда он был довольно значимой фигурой среди ученых и возглавлял одно из подразделений в институте ядерных исследований и биотехнологии. Но потом произошла какая-то неприятная история с серией неудачных биохимических экспериментов, и ученый вынужден был удалиться от дел, начав преподавание в обычной школе.

Поначалу Жданов стал важно расспрашивать друзей о впечатлениях от первого трудового дня, но, поймав откровенно скучающий взгляд Дениса, осекся и замолчал. Переводя из-под кустистых бровей озорные маленькие глазки с одного подростка на другого, он, казалось, пытался сделать выбор между ними, но никак не решался, оба друга нравились ему одинаково. Откашлявшись, он заговорил.

– Итак, молодые люди, я пригласил вас вовсе не за тем, чтобы справляться о мнении относительно мытья пробирок, оно и так просматривается даже невооруженным взглядом.

Заметив при последних словах заметное оживление со стороны Дениса, он еле сдержал веселый смешок.

– Речь пойдет об участии в научном эксперименте. Не буду лукавить, я просмотрел характеристики всех ребят, но остановил свой выбор на Вас, друзья мои. Мне нужны помощники, но, прежде чем посвящать Вас в курс дела, хочу предупредить о строгой конфиденциальности всего, о чем вы узнаете в ходе своей работы. Проводимые разработки, требуют безусловных знаний, кропотливости и огромного терпения. Хотя на данный момент, – глаза старичка мечтательно затуманились, – без излишнего бахвальства могу заявить, что тема находится на завершающей стадии своего развития. Вам неслыханно повезло – скорее всего, вы станете свидетелями ее победоносного окончания. Ну что, согласны?

– Конечно! – привскочил со своего места Сашка, от удовольствия потирая руки. По правде говоря, ему тоже поднадоело без передышки драить лабораторную посуду, и он был несказанно рад поучаствовать в настоящей, полноценной работе.

Денис скептически смерил взглядом восторженную фигуру друга. «Час от часу нелегче! Мудрый старичок хочет отгрохать себе диссертацию, пожиная плоды изнурительного труда несовершеннолетних учеников, а этот придурок Сашка никак не нарадуется на подобное безобразие».

– Можно вопрос, – невинно уставился он голубыми глазищами в Жданова, и, не дожидаясь ответа, деловито поинтересовался: – Чем конкретно вы хотите занять нас и что представляет собой эта ваша тема?

К его удивлению, Павел Иванович счастливо просиял.

– Тема, молодой человек, прелюбопытнейшая, доложу я вам, – Он перевел дыхание, придавая лицу торжественное выражение, – а именно, как с помощью биологически активных препаратов сделать общество совершенным!

…

С каждым днем, с каждым часом, Денис все больше терял интерес к жизни. Его страшно угнетала монотонная возня с вездесущими реактивами, а мысль о предстоящем на следующей неделе расчете по долгам, просто убивала наповал. За неделю работы он так и не решился поговорить с другом. Все рассчитывал на то, что назревавший скандал затихнет сам собой. Но волшебства не происходило, стрелки часов упрямо продвигались вперед, неумолимо приближая день расплаты.

Сашка рядом загромыхал сосудами, выискивая нужный. Осторожно капнув на стекло набранной в пипетку жидкостью, он самозабвенно приник к окуляру микроскопа. Увлеченность друга, к величайшему стыду Дениса, в последнее время вызывала в нем смешанное чувство раздражения и досады. «Ну, надо же, уродился какой счастливчик! От работы в восторге, ума – палата, и в подруги-то выбрал шикарную девчонку. И чего только Алиска в нем нашла. Постоянно вместе шушукаются, просто слеза прошибает от такой идиллии – родственные души отыскали друг друга в бесконечности миров, гармоничное сочетание, так сказать, высокого интеллекта с чистотой помыслов».

Денис мрачно усмехнулся. Что было самое обидное – так это полное отсутствие интереса со стороны Алисы к его выдающейся личности. Как она может устоять перед его всепобеждающим обаянием, для Дениса оставалось загадкой, и к тому же пребольно задевало уязвленное самолюбие.

Покосившись на Сашку, в данный момент совсем слившегося в экстазе с микроскопом, он кашлянул, негодуя на обезумевшего от опытов друга, и придвинул к себе штатив с пробирками.

– Мы здесь торчим уже столько времени, а результатов пока никаких! Совершенное общество! – ехидно скопировал Денис старенького учителя.– Что-то препарата все нет и нет, а с ним и совершенное общество испарилось без следа. Скорее мы здесь, от непосильной работы, превратимся в само совершенство, – продолжал он ныть.– А может, старичок подразумевает под совершенством нещадную эксплуатацию простаков, вроде нас? Выжмет все соки, ну, самое лучшее, а оставшуюся требуху выбросит на помойку. Вот тебе и совершенствование личности!

– Ну, что за ерунду ты несешь! – не выдержал Сашка, – работать интересно, не надо кривить душой, я же вижу, что у тебя далеко не безразличное отношение к опытам. Только что-то мешает Вашему величеству полностью сосредоточиться на работе. Поэтому хочу спросить напрямик, в какую историю ты опять ввязался?

Денис изумленно вытаращил глаза.

– Вот что значит настоящий друг! Попал, не целясь, в яблочко! И раз уж ты имел неосторожность спросить, выложу все начистоту! – В неподдельном волнении Денис тщательно пригладил ладонями свои темные волосы. – На следующей неделе Калов начнет вынимать из меня душу – я прилично задолжал ему.

Сашка удивленно присвистнул.

– Да ты глупее, чем я думал.

В ответ чистые голубые глаза легкомысленного друга виновато потупились.

– Сколько? – отрывисто бросил Сашка, испепеляя товарища грозным взглядом.

Боясь неадекватной реакции со стороны друга, Денис непроизвольно отступил на шаг назад и на клочке бумаги нацарапал сумму долга, даже его самого испугавшего количеством нулей. А что уж говорить о Сашке… не веря своим глазам, он несколько минут не мог произнести ни слова, зато потом разразился таким потоком красноречивых эпитетов, что покрасневшему до корней волос Денису пришлось застыть на месте с глупейшей полуулыбкой на лице.

Буря продолжалась минут пять, после чего Сашка, непроизвольно схватившись за сердце, в изнеможении опустился на стул, с которого вскочил в начале своих излияний.

– Ты сумасшедший, – только и смог выдавить он из себя, после чего воцарилось напряженное молчание.

Денис знал о привычке друга брать затяжные паузы в экстренных моментах. Таких безмолвных минут, а иногда и часов он боялся больше всего. Неопределенность – жуткое состояние, когда душа мечется в надежде на оптимальный для себя исход, но подспудно не исключает и наихудшее развитие событий. Обычно после короткого пребывания в состоянии неопределенности, человек может со спокойной совестью вычеркнуть из жизни добрый десяток лет, правда, компенсируя столь значительный урон приобретенными уроками мудрости.

Сашка снова приник к микроскопу, но Денис твердо знал, что друг сейчас занят отнюдь не работой, скорее всего, пытается переваривать полученную информацию и немного успокоиться.

Минут через двадцать, оторвавшись, наконец, от окуляра, Сашка бесстрастно заявил:

– Дэн, дружище, я тщательно обдумал даже самые невероятные возможности твоего спасения, но, увы, не нахожу никакого выхода. Единственное, что приходит на ум – тебе нужно смотаться из города, но только не к родителям, иначе ты рискуешь остаться сиротой.

– И куда я подамся? – Денис растерянно развел руками.– К бабушке, что ли?

Сашка задумчиво пожал плечами.

– Есть два варианта. Первый – идешь в полицию и открываешь свою чистую душу бдительным работникам правоохранительных органов. Второй – я прячу тебя у себя.

– Нет, Сашка, пожалуй, мне не подходит ни первый, ни второй, – обречено пробубнил Денис.– В полицию, конечно, пойти можно. Но не думаю, что Калов оставит это безнаказанным. Помнишь, Серегу с соседнего двора? До сих пор найти не могут, а он ведь хвастался, что разделается с Владленом раз и навсегда. Спрятаться у тебя, само собой, можно, но насколько меня хватит скрываться и отсиживаться? Скорее всего, ненадолго. – Денис удрученно вздохнул, – Ладно, будь что будет!

Его друг озадаченно поскреб в затылке.

– Не дрейфь, Дэн, что-нибудь придумаем. Надо бы с Алиской посоветоваться.

– Вот этого не надо! – вспыхнул Денис.

Чтобы высокомерная девчонка кривила губы в усмешке, обсуждая с лучшим другом его безответственность и безалаберность, нет, уж лучше попасть в рабство к Владлену, но такого удовольствия он ей не доставит.

– А зря, Алиска обязательно бы что-нибудь придумала, – неуверенно проговорил Сашка, но посмотрев на взъерошенного друга, сдался. – Ну, ладно, ладно, девчонок вовлекать не будем, попробуем во всем разобраться сами.

Едва Сашка успел закончить фразу, как дверь в лабораторию с шумом распахнулась, впуская стремительно вбежавшего Павла Ивановича с лихорадочно блестевшими глазками и сильнее обычного всклоченными волосами.

«Ну вот, доигрался старичок со своими опытами, в пожилом возрасте нужно быть осторожным в отношении возникающих бредовых идей» – резюмировал про себя Денис, наблюдая за странной, безмолвной фигурой, остановившейся посредине комнаты. Краем глаза он отметил удивленное Сашкино лицо, и, совсем развеселившись, ехидно улыбнулся, на минуту позабыв о своих бедах.

– Нашел! – тихо проговорил Жданов, при этом его лицо приняло блаженное выражение.– Получилось!

Переглянувшись, друзья, словно по команде, отступили назад, спасаясь от надвигающегося на них седовласого учителя. Тот, нисколько не обращая внимания на вытянувшиеся лица молодых людей, опустился на стул и энергично взъерошил и без того торчащие в разные стороны волосы.

– Друзья мои, – торжественно начал он, хлопнув себя руками по коленям. – Свершилось! То, что произошло сегодня, в этой школьной лаборатории, перевернет весь мир, в лучшем смысле этого слова, естественно! Этот знаменательный день войдет в мировую историю как день возрождения человека, а, стало быть, и общества в целом!

– Павел Иванович! – Сашка деловито поправил на переносице очки.– Мы понимаем, что Вас захлестнули эмоции, но, все-таки, в чем дело?

– В чем дело? – возбужденно переспросил учитель и вскочил на ноги, – У меня, наконец, получилось синтезировать препарат! Он будет иметь две разновидности, – старичок на мгновенье задумался.– Одну из них я думаю окрестить биопроявителем, да, именно так, а другую – биозакрепителем. Выражаясь общепринятым языком, действие биопроявителя будет способствовать определению в человеке доминирующего начала. С помощью специальной компьютерной программы я остановил свой выбор на трех подвидах животного мира, участвующих в проекте и отвечающих за определенные негативные проявления человеческой натуры. Это насекомые, птицы и млекопитающие.

– Надеюсь, от млекопитающих будет выступать не царь зверей? – воспользовавшись небольшой заминкой в речи возбужденного учителя, язвительно поинтересовался Денис.

Сашка слушал очень внимательно, подавшись вперед. На едкое замечание друга он не обратил никакого внимания, лишь нетерпеливо кивнув головой учителю: – Продолжайте, пожалуйста!

– Нет, хищники исключаются в представленных видах, – пояснил Жданов в ответ на колкую реплику юноши.– Хочу добавить, что от насекомых для нелегкой научной миссии избран таракан, от птиц – курица или петух, от млекопитающих – кошка.

– Неплохая компания! – Не унимался Денис, хохотнув.

– Суть заключается в том, – продолжал Павел Иванович, – что каждый тип животных несет в себе набор доминирующих в человеке качеств отрицательного свойства. К примеру, таракан олицетворяет собой хитрого и бездушного карьериста, петух – глупость в сочетании с самовлюбленностью, а кошка – безответственность и эгоизм.

– Мне не совсем понятно, – Сашка усиленно потер лоб рукой, – каковы будут последствия после приема человеком биопроявителя? Ну, выплывут во всей своей красе зловредные качества, а дальше что?

– Друг мой, – Жданов с удовольствием потер руки, – неужели вы еще не поняли, что после концентрации в личности доминанта, человек перевоплощается в определенный ему тип.

– Вы хотите сказать, что перевоплощается в таракана, птицу или кошку? – вытаращил глаза Сашка.

– В одного из них, кто ближе ему по духу, – деловито уточнил Павел Иванович.

– Ну, а если человек не обладает таким количеством негативных качеств, чтобы они стали доминирующими, что тогда?