— Как я могла забыть…

Она повернула ежедневник к подругам.

Таня наклонилась:

— Что это?

— Заказ. Свадебный торт убитой графини.

Кэролайн подалась вперёд:

— Подожди. Она заказывала у тебя… торт?

— Да. Огромный. Крокембуш. Башня из профитролей с карамельными нитями. У неё же планировалась свадьба. А вместо этого…

— То есть все благополучно забыли про заказ, и никто его не отменил?

— Выходит, что так. Я бы, конечно, завтра позвонила и уточнила. Но ведь могла и не позвонить. И просто доставить готовый торт, как было оговорено.

— Это, кстати, вполне вероятный вариант. В духе хвалёного английского сервиса, — подтвердила Таня.

Кэролайн сияла:

— То есть… мы можем приехать в поместье официально.

— И посмотреть всё, что сможем, — добавила Таня. — Легально. Ну… почти.

Вэл закусила губу.

— Мне придётся за ночь приготовить крокембуш.

— Ничего, — сказала Таня. — Мопсы нам в помощь. Одну ночь не спали, ещё не поспим. Я давно живу в мире, где ночь — это не гарантия сна. А сам сон — непозволительная роскошь!

Вэлери аккуратно закрыла ежедневник:

— Тогда решено. Мы делаем и доставляем торт. И смотрим, что произойдёт.

Приближался традиционный 5 o’clock, и помещение кондитерской стало заполняться людьми. Вэл не смогла больше уделять всё своё внимание девушкам, а начала вести долгие и вежливые разговоры ни о чём с посетителями. Было решено на время прерваться и встретиться позже вечером.

Глава 6

Таня и Кэролайн пришли уже после закрытия: витрина была погашена, в окне отражались уличные фонари, а за стеклянной перегородкой кухни горел приглушённый тёплый свет. Вэлери даже не шевельнулась, хотя обычно мгновенно отзывалась на звук колокольчика. Это было не к добру.

Таня остановилась, и на лице у неё появилось выражение человека, внезапно увидевшего пирамиду Хеопса на месте Биг-Бена. Профитроли занимали все горизонтальные поверхности.

— Ого… — тихо сказала Таня. — Выглядит так, будто ты решила накормить весь Кентербери.

Вэл вздрогнула, обернулась и виновато потёрла нос рукой, оставив на нём след муки.

— Немножко увлеклась.

— Немножко? — Кэролайн приподняла бровь. — Тут не только на торт хватит, а на целый замок. Собираешься строить Кентерберийский собор в миниатюре?

Такое количество мучных изделий привело Молли в крайнее возбуждение. Таня выпустила её из сумки-переноски, и та тут же попыталась пробраться к пирожным на столе, запрыгнув на диванчик Бэйзила. Тот, напротив, охотился за кремом. Все оказались при деле.

— Вы понимаете, заварное тесто… — начала Вэл устало оправдываться перед подругами и, кажется, больше перед самой собой, глядя на масштаб катастрофы. — Если чуть переборщить с яйцом, оно становится жидким. А когда становится жидким, надо заварить новое, более крутое, и смешать. Ну, чтобы спасти ситуацию.

Таня кивнула. Её взгляд медленно скользил от одного противня к другому, как будто она пересчитывала жертвы эксперимента.

— То есть… — уточнила она. — Ты спасала ситуацию… пять раз?

— Семь, — честно сказала Вэл. — Я отвлеклась. Я думала про убийство. И пока думала, добавляла яйца.

— Как я понимаю, в ближайшее время в меню «Карамельного пёрышка» будут профитроли во всех возможных проявлениях, верно? — Кэролайн прикинула взглядом. — Их тут не меньше семисот. Сколько их вообще? И сколько нужно на торт?

— Тысяча шестьсот восемьдесят пять. И один маленький для Молли. На торт нужно штук двести сорок, чтобы он был высоким.

Таня присвистнула. Кэролайн ойкнула.

— Ладно, нечего сокрушаться, — взяла себя в руки Вэл. — Вы наполняете профитроли кремом, я пойду варить карамель. А потом сложим из этого торт.

Через час кухня выглядела так, будто по ней прошёл ураган по имени «Татьяна». Или, если быть точнее, сразу два: «Татьяна» и «Кэролайн». А где-то между ними носился локальный порыв ветра по имени Молли.

Вэлери работала сосредоточенно, почти медитативно: ловко окунала каждый профитроль в карамель, крутила запястье выверенным движением, устанавливала шарики один на другой так, словно собирала архитектурный макет. В её руках карамель ложилась идеально: тонкая, прозрачная, янтарная.

А вот у остальных…

Кэролайн стояла у плиты и мужественно охраняла кастрюлю с карамелью, которая жила своей жизнью. То она тянулась золотистыми нитями, как положено, то внезапно бурлила, угрожая вылезти наружу. Стоило Кэролайн отвернуться на секунду, чтобы отмахнуться от Молли, мечущейся по кухне в поисках упавших крошек, как температура подскакивала, и сахарный сироп превращался в опасное оружие массового поражения.

— Вэл, — жалобно позвала Кэролайн, — она опять стала… какой-то странной.

— Она не странная, просто не терпит, когда внимание обращают ещё на что-то, кроме неё, — успокоила её Таня, держа на руках Молли, чтобы та не нырнула носом в крем. — Она всегда такая капризная. Поэтому я с ней не связываюсь!

Таня заполняла профитроли начинкой. Точнее, пыталась. Каждые три минуты раздавался тихий чмок, на который мгновенно реагировал Бэйзил и слизывал упавший крем. В промежутках он пытался избавиться от сладкой капли на спине, которая доставляла ему некоторые неудобства. Но вспоминал он об этом только тогда, когда на полу подбирать было нечего. А потом снова забывал.

— Таня, ты нажимаешь слишком резко, — мягко сказала Вэл, заметив очередной взорвавшийся профитроль. — Тесто нежное.

— Это не тесто нежное, это Бэйзил мне под ноги лезет! — возразила Таня, глядя вниз.

Мопс натянул выражение глубоко оскорблённого аристократа, которого заставили работать в кондитерском цеху.

— Ладно… — вздохнула Вэл, перенося очередной идеально карамелизированный шарик на конструкцию. — Крокембуш всегда немного хаотичен. Он не должен быть идеальным.

— Это хорошо, — пробормотала Кэролайн, оттирая карамель от локтя. — Потому что рукав моей водолазки склеился и больше никогда не будет идеальным. Его никакая химчистка не спасёт.

— Это временно, — утешила её Таня. — В крайнем случае, мы его отрежем. Будет у тебя безрукавка.

Кухня напоминала поле боя: карамель тянулась нитями от стола к кастрюле, от кастрюли — к рукавам, от рукавов — к волосам; крем был на столе, на Таниной щеке, на Бэйзиле, который уже смирился и лишь изредка пытался вылизать свою шёрстку на спине; профитроли катались по полу, как маленькие снаряды.

И среди всего этого хаоса стояла Вэлери — спокойная, собранная, полностью в своей стихии.

Торжественная тишина повисла на секунду, когда она установила последнюю карамельную бусинку на макушку будущего торта.

— Девочки, — сказала Вэлери с чувством, — мы это сделали. Теперь торт должен застыть. Надеюсь, никто в него не врежется?

Слова были адресованы собакам, но те сделали вид, что их это совершенно не касается.

Кэролайн тем временем пыталась отодрать лопатку, намертво прикипевшую к кастрюле с карамелью:

— Это теперь так и останется? Предлагаю продать как абстрактный арт-объект.

Таня сидела на табурете и пыталась оттереть крем с ботинок:

— Вэл, дорогая, поделись секретом: какие транквилизаторы принимают кондитеры, что они такие спокойные?

Вэлери устало улыбнулась той самой улыбкой человека, который одновременно смертельно устал и при этом страшно доволен результатом.

— Ладно, — сказала она, снимая фартук. — Пережили карамель — переживём всё. Завтра отвезём торт в поместье и попробуем понять, что там, собственно, произошло.

Глава 7

На утро в кондитерской не осталось и следа от ночного дебоша — всё снова было идеально чисто. Просто магия вне Хогвартса какая-то! За окнами висел густой, плотный туман. Тот самый, настоящий английский, который делает мир тише и ближе, чем он есть. Воздух был холодным и влажным, серость неба ровно ложилась на крыши, а «Карамельное пёрышко» выглядело маленьким островком тепла в этой хмурой утренней пустоте.

У крыльца кондитерской стояла машина Вэлери — старенький Austin Metro, небольшая аккуратная коробочка цвета выцветшей мяты. Казалось, она застала времена правления ещё Георга VI и с тех пор мечтала лишь об одном: чтобы её наконец оставили в покое и позволили тихо ржаветь у стены. Но вместо этого жизнь заставляла её изображать транспортное средство.

Впрочем, у Metro было одно неоспоримое достоинство — багажник. Он был обит мягкой тканью и оборудован держателями и ремешками, способными надёжно зафиксировать коробки с выпечкой любого размера: от тарталеток до трёхъярусных тортов. Машина могла покапризничать и не сразу завестись, но торты довозила идеально.

— Я всё ещё считаю, что надо было брать такси, — тихо сказала Таня, наблюдая, как Вэлери закрепляет ремешки вокруг коробки с крокембушем размером с сидящего лабрадора.

— И доверить этот торт английскому таксисту? — Вэл даже не подняла глаз. — Нет уж.

Кэролайн обошла машину кругом, прищурившись:

— И она правда ездит?

— Иногда, — вздохнула Вэл. — Когда наступает безвыходная ситуация. Или когда меня кто-то очень уговаривает.

— То есть сегодня, — заключила Таня.

Вэл осторожно села за руль, подвинула и отодвинула сиденье, пристегнулась и завела двигатель. Она была максимально сосредоточена, словно от каждого движения и даже от её дыхания зависело, останется ли торт в вертикальном положении или произойдёт кулинарная катастрофа. Глядя на это, Таня несколько раз проверила крепление ремня безопасности и замок двери. Кэролайн была спокойнее. Она любила автомобили и считала, что в вождении нет ничего сложного.

Машина плавно выехала на дорогу.

Вела её Вэлери так, будто ехала на прогулочном дамском велосипеде, вежливо пропуская все автомобили и пешеходов.

— Мы вообще доедем до наступления темноты? — спросила Таня, глядя вслед обогнавшей их «Тойоте».

— Да, если никто не решит перейти дорогу в самый неподходящий момент, — ответила Вэл. — При резком торможении она намертво заглохнет.

Кэролайн смотрела вперёд, пытаясь рассмотреть сквозь туман направление на Барроу-Хилл.

— Боже мой, какая же Англия… — сказала она. — Тишина, зелёные поля, каменные заборы, овцы, туман… Даже не верится, что мы едем на место преступления.

Дорога постепенно шла вверх, изгибалась, уводила от города.

С обеих сторон тянулись низкие живые изгороди, деревья, редкие коттеджи, будто вырезанные с открытки.

Иногда попадались старые указатели: Элмстед, Патриксборн, Чилленден. Все они вели куда-то в глубины Кента — туда, где время словно замерло.

Вдалеке, на холме, проступил первый силуэт — крыши и башенки Барроудейл-Мэнор.

— Вот он, — сказала Таня.

— Господи… — пробормотала Кэролайн. — Я думала, он будет гораздо меньше.

— Ты думала про английскую глубинку, — сказала Таня. — А это базовая комплектация старинной аристократии.

Машина подпрыгнула на маленькой кочке, и три девушки одновременно задержали дыхание. Торт остался на месте.

Вэл медленно выдохнула:

— Если ещё раз встряхнёт, я развернусь обратно.

— Нет, — твёрдо сказала Таня. — Мы уже близко.

— И у нас идеальная легенда, — добавила Кэролайн. — Мы доставка. Мы везём торт. И нам надо туда попасть.

— Мне уже совсем не нравится эта идея, — Вэл прикусила губу. — Кажется, что нас либо прогонят с позором, либо я буду той самой помешанной, которую потом обсуждают на приходском собрании: «помните, была такая, что пыталась протащить свадебный крокембуш в дом, где произошло убийство?»

Таня хмыкнула.

— Вэл, тебя уже обсуждают. Ты же посмела в самом сердце Англии готовить французские десерты. И не только. Чего стоят одни эти vatrushka и pirogy. Ты просто даёшь им свежий материал для сплетен.

— Спасибо, — сухо ответила Вэл. — Это именно то, чего мне не хватало: славы городской сумасшедшей с пирожными.

Они свернули на длинную подъездную аллею, и под колёсами тихо зашелестел влажный гравий.

Поместье проявлялось из тумана медленно, как фотография в тёмной комнате.

Сначала тёмная геометрия крыши, пронзённая дымоходами. Потом появились строгие линии фасада. И лишь когда машина подобралась ближе, стало понятно, насколько огромным и пустым был дом.

Барроудейл-Мэнор вытянулся по горизонтали, словно пытался занять собой весь холм. Светло-серый камень местами потемнел от времени, образуя неровные пятна — следы давних дождей, которые так и не высохли до конца. Узкие высокие окна тянулись в строгом порядке, как страницы аккуратно прошитой книги. Но одно, на верхнем этаже, немного выбивалось: рама была перекошена, а стекло было чуть мутнее остальных, будто его давно не открывали.

Перед центральным крыльцом лежала широкая каменная лестница, стёртая посередине от бесчисленных шагов. На двери висел латунный молоток в виде львиной головы, полированный временем, массивный и холодный даже на вид. Справа угадывались конюшни, слева — заросший сад с прямыми аллеями, в которых деревья стояли неподвижно, как актёры перед началом сцены.

Воздух пах влажной листвой и сырым камнем. Тем тяжёлым осенним запахом, который бывает в старых парках перед дождём. Где-то за домом кричала невидимая птица, нарушая тишину. А под самой крышей ветер гулял так, будто пытался найти щель пошире и пробраться внутрь: лёгкое хлопанье, тонкий свист, короткие вздохи сквозняка. Дом был красивым. Но в этой красоте не было ни намёка на уют. Скорее выдержанная, хрупкая тишина места, которое слишком давно привыкло к своим тайнам.

Вэл остановила машину перед входом.

— Ну вот мы и приехали, — выдохнула она.

Таня первой отстегнула ремень.

— Готовы?

— Нет, — одновременно ответили Вэл и Кэролайн.

У входа стоял высокий, сухоплечий человек в сером жилете поверх идеально выглаженной белой рубашки и в белоснежных перчатках. Дворецкий. Он ещё не произнёс ни слова, а уже хотелось сказать: «мы по ошибке, честное слово, сейчас же уедем обратно, извините».

Он шагнул вперёд и чуть наклонил голову.

— Могу ли я вам помочь? — голос был глубокий, собранный.

Вэлери нервно поправила выбившийся из причёски локон.

— Мы… ммм… торт, — выдохнула она. — Заказ… для леди Барроудейл. Привезли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

англ. отменён

2

англ. железнодорожные станции в городе Кентербери, Кент, Англия

3

англ. центральный железнодорожный вокзал Лондона, соединённый со станцией лондонского метро

4

англ. по своей сути — сосиска в тесте. По факту — фарш, завернутый в слоёное тесто

5

англ. грешное удовольствие; слабость; грешок. Социальное явление, при котором человек скрывает вещи, приносящие ему наслаждение

6

польский кремовый торт или пирожное. Состоит из двух слоёв слоёного теста, наполненного взбитыми сливками, сливочным кремом, заварным кремом или иногда кремом из яичного белка (безе)

7

так называют пород собак с укороченной и широкой формой черепа, из-за чего морда выглядит плоской или приплюснутой. К ним относят следующие породы: английский бульдог, французский бульдог, мопс, пекинес, боксёр, бостон-терьер, ши-тцу и другие

Дело о призраке Лорда Барроудейл

Полная версия