Меняются только декорации, суть пьесы одна. За таким вечно меняющимся фасадом мастерски маскирующееся зло, размазанное по всему периметру, что нет возможности выкорчёвывать его с корнем. В этой пьесе не всем достаются ключевые роли. Вся инертная массовка – расфасованное, раздробленное на микрочастицы зло. Потому нет возможности выявить саму рафинированную матрицу. Если даже убрать весь фасад, обнажить само нутро, чтобы в разгар пьесы вмешалось добро с кулаками, ничего не поменяется. Всех кастрировать не получится. Такой фасад всех устраивает. Но попытаться, срывая его местами, в лице отдельно взятого незначительного персонажа показать зло во всей красе, стоит. Вдруг кто, узнав себя иль своего знакомого, посмотрит на весь сюр со стороны, откажется участвовать в этой бездарной пьесе, сказав хотя бы себе: «Я – не все». Не во весь голос, как и не во весь рост – прогибаться наш удел. Пусть прогиб будет изящным, не столь заметным. Есть такая миссия – быть свидетелями надлома.

Изящный прогиб