Гимн комару
Премия им. А. А. Блока

Василий Фомин

НП «Литературная Республика»

Благодарности:

Директор издательства: Бояринова О.В.

Руководитель проекта: Крючкова А.А.

Редактор: Петрушин В.П.

Вёрстка: Измайлова Т.И.

Обложка: Дондупова С.Ж.

Книга издаётся в авторской редакции

Возрастной ценз 18+

Печать осуществляется по требованию

Шрифт Old Fashioned

ISBN 978-5-7949-0790-2

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Издательство

Московской городской организации

Союза писателей России

121069

Россия, Москва

ул. Б. Никитская, дом 50А/5

2-ой этаж, каб. 4

В данной серии издаются книги номинантов

(участников) конкурса им. А.А. Блока,

проводимого Московской городской организацией

Союза писателей России

Электронная почта: litress@mail.ru

Тел.: + 7 (495) 691-94-51

ISBN 978-5-7949-0790-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Сделайте паузу – почитайте стихи!

В эпоху глобализации, увеличенных до предела скоростей жизни, перехода во всемирную сеть – Интернет, где каждый соревнуется со всеми жителями планеты за количество полученных лайков под выложенными фото с краткими подписями (а попробуй написать по-человечески с душой – нет-нет, страшно! – ведь кто-то за это время тебя обязательно опередит по количеству выложенных постов), нам реально не хватает банальных остановок.

Да-да, остановок – пауз, тишины, возможности переварить полученную информационную пищу путём размышлений для перезагрузки и со-творения нечто своего, выстраданного душой.

Душевность – утраченное многими людьми качество, поскольку в большинстве своём они закормлены не литературой, а рекламой, воспитывающей из них полноценных членов общества потребления, в котором главное – наличие огромной суммы на счёте в банке, а не инвестиции в свой интеллект и духовный рост.

На этом выжженном поле бездушия едва заметными ростками всё же продолжают появляться книги и пока ещё неизвестных миру авторов «самиздата», чья душа не может молчать. И даже если их слово несовершенно с точки зрения мастерства, их голоса сегодня – лучики Истинного Света, без которых мир погрузится во Тьму.

Когда в стихотворениях звучит голос души, прошедшей через огонь-воду-и-медные-трубы, но не потерявшей вкуса к жизни, жизни реальной, не виртуальной, наполненной настоящей Любовью и Светом, мы не просто знакомимся с интересным человеком-автором, но и отдыхаем душой от меркантильной повседневной суеты.

Сделайте паузу – почитайте стихи!

Алиса Глинская,журналист,литературный критик

РЕМИНЕСЦЕНЦИИ

ПРОЛОГ

Перед тем как проглотить бабочку,

надо оторвать у нее крылья.

«В мире животных»

Никогда не надо думать о том,

что ешь и кого любишь.

Доктор фон Рюль

Друзья! Сюрпризом, без сомненья,Вам будет исповедь моя.Так извините мне волненьеИ не сердитесь на меня.Я школьным классикам воследИду неверными стопами.А этих опусов предметВот-вот предстанет перед вами.Кто он? Покуда умолчу,Тут тайны нет – я так хочу.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я, в силу прирожденной лени,Особо формы не блюду,Но вы не ждите извинений:Ведь в пиитическом рядуЯ крайний слева по ранжиру,Так, согласитесь, каждый жить,Как хочет, волен, и любить,И истязать несчастну лиру.И пусть мне скажут: все вторично,Мне это, право, безразлично.

Играл ветвями ветер шалый,Вступая с пылью в шумный спор,Дождь начинался; я, усталый,Свернул на постоялый двор.Хозяйка, добрая старуха,Поесть внесла, я сел и ел…Напев, приятнейший для слуха,Вдруг с антресолей долетел,Вмиг в моем сердце воскресивРавеля праздничный мотив.

III

Я, к сожаленью моему,Воспитан был не в лучшей школе;Там получал я – поневоле —Лишь упражнение уму,Лишь факты там преподавали,Смесь цифр и букв излить спеша.И в запустеньи пребывалиМои и сердце, и душа.Как сад, где рядом – так и сяк —Растут и розы, и сорняк.

Поэзии я не любил,Был равнодушен к рифмы пенью.Хотя порой и находилЗабаву в строчек повтореньи.Читал же много – что попало,Без рассужденья, без систем,Запоминал, однако, мало…Но научился, между тем,Довольно складно строить речьИ пользу из того извлечь.

Цветную музыки струюНе знал и сторонился злобно,Напоминая ту свинью,Что небо видеть неспособна.Однако годы шли, и книгСмысл до души моей достигИ некую сместил преграду,Я обратился снова к саду,Стал свой возделывать цветник,В гармонии найдя отраду.

Обрел я Гайдна торжество,Затейливый изгиб Бизе,И венских вальсов маркизет,И много разного всего,Что гений в этот мир принес;Но чуждо мой Равель звучалВ стране, где больше слёз, чем грёз.Я тщетно в жизни суть искал,И беглый взгляд мой отражалКругом бессмысленный развал.

VII

Я думал: как же скучно жить!Вертится колесо Фортуны,И так же тянут парки нить,Взирая вниз на мир подлунный.Я не потомок Чингисхана,Да кто их видел, тех татар!На дне разбитого стаканаСобрало солнце весь свой жар.И отдает нам по чуть-чуть,Напрасный освещая путь.

VIII

Все это вспомнил я, когдаУслышал голос с антресолей,Огонь, рожденный изо льда,Святой и сладкой полный боли.– Кто там, хозяйка? Расскажи,Чей это голос вдохновенныйНа этой мызе сокровеннойСреди заброшенной глуши?– Ах, парень, тут беда такая.История-то не простая.

IХ

– Так кто? – Племянница моя.В консерватории училасьОна в Москве. Её семьяЕё успехами хвалилась.Но жизнь в столице – ад, содом,Гулянки. Водка и постели.Наркотики. Затем с панелиНам удалось её с трудомЗабрать. Теперь живет со мной.У ней неладно с головой.

Она заплакала. Я встал.– Как жаль! – Да все по воле Бога…– Я поживу у Вас немного…Как бы магический кристаллВдруг в голове моей, сияя,Вращаясь, осветил кругомБлагословенный этот дом,Где сумасшедшая младая —Столице бешеной упрёк —Тянула призрачный свой срок.

ХI

Когда проснулся я, светало,Еще метались по стене,Как бы в колодезе на дне,Ночные тени; было малоТак звуков в воздухе пустом,Что весь, казалось, вымер дом.Оделся я и вышел в сени,Чтобы отдать природе долг.Ты, мой читатель, без сомнений,Сам понимаешь в этом толк.

XII

Уже застегивая зипперСвоих дорожных старых брюк,Я увидал её. За липойОна стояла молча. ВдругОна шагнула на тропинку.Я был смущен – не без причин,Но все же справился с ширинкой.И, по обычаю мужчин,Я рассмотрел её вполнеВ колеблющейся тишине.

XIII

Невысока. Тонка, как ласка.На тонких ножках черный стрейчИ черная же водолазка;Прямые волосы до плеч,Блестящие, прямой пробор.Котурны на большой платформе.Стандартный девичий набор.Теперь все в этой униформе.Огромные из-за ресницГлаза; а взгляд то вверх, то вниз.

ХIV

Тот взгляд ловил я увлечённо,Но так ни разу не поймал.А бледного лица овалИ подбородок заострённыйВсе время мне напоминалАктрис из фильмов Тарантино.Они мне нравились сперва,Но в них одни и те ж слова,Одна особая рутина.И мне теперь уже не любБолезненный кармин их губ.

ХV

– Привет! – Она не отвечала,Стояла, голову склонивЧуть набок, губку закусив,– Возможно, с Вами мы встречалисьВ Москве? Знакомо мне лицо,Мне кажется, я помню дажеВас в ЦДХ, на вернисаже,Да, я Вас видел – с молодцомКаким-то… – нес я всякий вздор,Начать пытаясь разговор.

ХVI

Ах, эта вечная задача,Как их подвигнуть на контакт,Чтобы два сердца бились в такт;Мы это делали иначе…А ныне молодые волкиЖивут в больном полубреду,И с русской речью не в ладу:Безумных шёпотов восторги,Признаний тайных милый ладИм заменил видеоряд.

ХVII

Но нет, галантному искусству,Знать, умереть не суждено, —Повеет в воздухе весной,И романтическое чувствоОпять зовет, опять пьянит…И молодость к тому влекома,Что гонит вечером из дома,Чем полнятся девичьи сны,О чем теперь поет поройИзвестный Ляпис Трубецкой.

ХVIII

Девице я болтал о разномЕщё с лишком минуты две,Смотрел в лицо ей томно, страстно,Одно молчание в ответ.На выручку пришла мне тётка:«Мария, отправляйся в дом!»Мария улыбнулась кроткоИ нас оставила вдвоём.Есть не хотелось; тёткин видОтшиб мне напрочь аппетит.

ХIХ

Однако ж завтрак был превкусный,Ему я должное воздал;Скитаясь в этой жизни грустной,Я никогда не понимал:Почто всегда позывы плотиНад духом нашим верх берут?Почувствовав в желудке зуд —Мы забываем о работе,А долг и честь важны не столь,Когда томит зубная боль.

ХХ

В подобном духе размышляя,Я закурил Парламент свой.Хозяйка бегала. ЛеснаяШумела даль передо мной;За полем по шоссе со свистомЛетели бойкие авто;Над речкою, как странный торт,Белела церковь; серебристоБлестела быстрая водаИ убегала в никуда.

ХХI

– Скажите, Клавдия Петровна,Зачем не вижу Машу здесь?Её упрятали Вы, словноКакая-то угроза есть,Коль она будет вместе с нами?И не услышу я, – как жаль! —Как её голос льется вдальНад сопредельными полями,Как дополненье к чуду дня?За что же кара для меня?

XXII

– Вот, кстати, к случаю, я вспомнил, —Вы тут потратились слегка……Я потянул, вопрос дополня,Купюры край из кошелька,Кладу сто грин на край стола.Старуха тут же их взяла.– Спускайся, Машенька, к нам вниз!Да спой нам, радость, потрудись! —Я же наполнил вновь бокалПродуктом чистым, как кристалл.

XXIII

Читатель, видимо, считает,Что дело в роковых страстях,Что тут история простая…На самом деле, все не так.Я не какой-нибудь чудак,Чтобы влюбляться в первых встречныхИ тратить сердца жар беспечно.(Тем более законный брак…)Не увлеченный красотой,Имел я свой расчет иной.

ХХIV

На этом месте, друг-приятель,Позволь отвлечься, отойтиЗа пивом, дух перевести.Поэт, а также и писатель,Порою может в кресло сесть,Написанное перечесть,Грядущую смакуя славу.За тем и я – имею право —Повествование прерву,Закончив первую главу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В районе Старого Арбата,Где переулков тихих вязь,Есть малый дворик; там когда-тоЖизнь оживлённая велась.Направо в подворотне двери,В дверях железных домофон;И вывеска есть: ГалереяИ артистический салон.Тут были выставки (продажи)И проходили вернисажи.

Вы помните, друзья, РоссиюВ тот девяносто первый год;Наш старый ржавый пароход,Влекомый штормовой стихией,В неведомое бойко мчал,Украшен флагами, цветами,С раскраденными парусами,И невесть кто держал штурвал.Еще не стар был капитан,Но, видимо, все время пьян.

III

Нам всем свободу объявили,Как бы метнув народу кость,Затем цензуру отменили,И понеслось, и понеслось…Даешь искусство на продажу!По большей части гнали лажу.Открыли массу галерей,Салонов, частных экспозиций,Из них едва ли треть в столицеДошла кой-как до наших дней.

Увы! Прошел халявы час,И иностранцы, пуча глаз,Уж не бросаются на нас,Крича: «О, рус! Высокий класс!»Художник должен напрягаться,Чтоб был коммерческий успех,Художник должен выставлятьсяИ угощать при этом всех.Вот на одну из этих partyЯ приглашаю вас, читатель,

Там, от стены и до стены, —(Перед искусством все равны) —Художник, музыкант и критик,Банкир, писатель и политик,И неизвестно чьи подруги,Чьи ягодицы так упруги,Так нежен взор, так томна речь,Что хочется их тут же влечь,Схватив за задницу, в кровать,А там… не буду продолжать…

Тут был ещё поэт маститый,Герой концертов, автор книг,Неимоверно плодовитый,Вершин в поэзии достиг;Он у фуршетного столаТихонько выпивал, харчился,Зачем сюда он и явился.А водка хороша была!..Он явно больше пил, чем ел,И взгляд всё больше стекленел.

VII

В ковбойских рыжих сапогахИ в брюках кожаных в обтяжкуСтоял певец, держа за ляжкуПарнишку в розовых носках,Тот тонким голосом смеялся,Манерно взмахивал рукой,А отвратительный плейбойЮнцу умильно улыбалсяИ наполнял вином бокал,Чтоб опьянел провинциал.

VIII

Сейчас, как ни выходишь в свет,Заметны всюду голубые;Не тем плохи, что не такие,А в том беда, что меры нет.Ведь и в советские годаНе мало было средь поющихНе по традиции дающих,Но на эстраде, господа! —Уж коль «мужчина» – будь в штанахИ без помады на губах!

В том дело, что судьбой убитВесь наш российский шоу-бизнес(Виной тому, конечно, кризис).Плачевный и убогий вид:Жестокий дефицит талантов,Бездарность жалких дилетантов,Зато неимоверна спесь!Народ же хавает, что есть,Кидая деньги за билеты,Сметая диски и кассеты.

И, зову доллара покорны,Продюсеры сажают зёрна;Сонм дарований молодых,Небесталанных, но сырых,На час кумиров, что ни год,Провинция нам поставляетИ тем исправно пополняетНаш доморощенный бомонд,Все, все, кого ни назову,Стремятся в матушку – Москву1.

Москва же всем приезжим рада;Известность – сладкая награда,Здесь бабки, спонсоры, почёт,И сладкий мёд рекой течёт.Гордыня нас на сцену гонитПред рев восторженных зевакИ чувства чистые хоронит,Ввергая душу в вечный мрак.Тщеславье – двигатель прогресса,Оно толкает всех к перу,Рождая песенки, пиэсы,Стихи и прочую муру.

XII

И в нашем цехе так бывало:Поэт – с далекого ль Урала,Из Казахстанских ли степей, —В Москву бежит: скорей, скорей!Ведь он талантлив, безусловно,Вокруг него восторгов рой,Поклонницы жужжат толпой,Он пьёт и пишет; благосклонностьНе знает публики границ;Пред ним столица пала ниц!

XIII

Все славно, но! – вопрос оплаты —В Москве уж долго наш поэт,Вот он уже с брюшком, женатый,А денег не было и нет!Не удалось попасть в обойму,Туда так просто не берут,И ни талант, ни тяжкий трудТебя не сделают достойным,Экран TV не распахнутИ гонорар не принесут.

XIV

Поэт в панельном сером домеЖивёт, не в замке золотом,Пьёт только на чужие, кромеБутылки пива вечерком.Уже он дома в воскресенье,(Перо продать своё готов)Статьи строчит взамен стихов;Порой, бывает, вдохновеньяВ душе затлеет огонёк;Он, в общем, очень одинок.

Знакомая картина, верно?И опасаюсь, что теперьДрузья обидятся безмерно,Захлопнув предо мною дверь.Предвижу, вы взглянули строго:«А сам-то ты чего достиг,Коли берёшь судить других?»Отвечу просто: «Слава Богу,Доход имею верный яНе от стихов, мои друзья!»

XVI

Ну, впрочем, хватит отступлений,Вернемся к делу; есть одинСобой приятный господин.Промоушена тихий гений.Есть деньги, ум и знанье дела,И всякой дуре заводскойПомочь он может стать звездой,Как плохо бы она ни пела,Была бы талия стройна,Бойка и телом не бедна.

XVII

Он вынимает из деревниКаких-то лабухов смешных,Неделя-две, и песни ихТорчат в ротациях бессменно,Ди-джеи их ужасно любят,А наш герой капусту рубит;Полгода-год; пора придёт,Других бедняжек он найдёт.Вот так и крутятся дела,Богата жизнь и весела.

XVIII

NN**** – его под маской скрою —Фигурою был непростою;Когда-то, люди говорят,Он истину искал по свету;Пять лет скитался по Тибету,Там долго жил в монастырях;И некий лама умудрённый,Его талантом покорённый,Ему бесценный дар вручилИли какой секрет открыл.

XIX

Созвучий тайной трансцендентной,Гармоний неземной игрой,Познавши, овладел герой,И, выступая на концертах,Как бы в насмешку над толпой,Он заставлял её поройТо в исступленьи бесноваться,То в отупении молчать,То похотливо обниматься,Порою ж в панике бежать.

Конечно, стал он знаменитым,Завел рок-группу; женский полВизжал, когда на сцену шёлОн в свете яростном софитов.Скандален, громок и талантлив,Известен был на весь совок.Я в первых строчках хит-парадовВстречал фамилию его.Он водку пил, стихи писалИ весь бомонд очаровал.

XXI

За все платить, однако, надо,Во многом знании – печаль.Понятно, при таких раскладахОн к жизни вкус не потерял.Но не даёт таланту ходуЖитейских обстоятельств топь,Хоть три столетия угробь,Не переделаешь природу.(Кто раз подсел на рев толпы,Тот с этой не свернет тропы…)

XXII

Еще писать ему охота,И получается – пока…Все чаще – в жанре анекдота,Все реже – добрая строка.Пузырится, что «Кока-кола»,Всех ублажает, как Дисней…Читатель требует прикола?На вот – возьми его скорей!…Ужели жребий лишь таковВезде для истинных творцов?

XXIII

К нему-то я и вёз Марию,Чтобы, прослушав, он сказал,Годится ли ее вокалДля нашей песенной стихии;Собрать ли сможет полный залИ деньги нам принесть большие.Вот час назначенный пробил,Я вывез Машу на прогулку,И «Опель» мой затормозилВ Старо-Арбатском переулке.

XIV

Вот мы вошли с подругой в залу;Уже тускнело торжество,И на столах мало-помалуНе оставалось ничего.Стихал галдёж, толпа редела;Глядели искоса на насТе, кто еще не залил глаз,Как будто им до нас нет дела.Я ж, Машу взяв под локоток,Её к начальству поволок.

– NN****, позволь тебе представить…Принцессу подмосковных кущ,Тебя, который всемогущ,Сей образ, верно, позабавит.Она всегда как спит… да ладно,Зато поет весьма изрядно!…Моя красавица очнуласьОт очарованного сна:– Bonjour, monsieur, – шепнув, она,Глаза потупив, улыбнулась.

XVI

Затем, за фортепьяно сев,Знакомый завела напев;Вокруг все мигом замолчали,И голос, как китайский шёлк,Исполнен неги и печали;Звучал – томил – манил – умолк —В тревожном сумраке; и мнеНаш гений бросил в тишине:– Есть стиль, манеры, голосок…Да… тут, возможно, будет прок…

XVII

…Итак, история катитсяНаезженною колеёй,Запущен механизм; и птицаЗакрыта в клетке золотой,Ей не видать свободной воли:Поездки, записи, гастроли,Концерты там, концерты тут,Билеты все с руками рвут.И я процент имею свой…На том конец главе второй.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ*

*Внимание: в главе использована ненормативная лексика. Детям до 16 читать можно, но никому не рассказывать.

Запретить толлинг – хватит грабить Россию.

Плакат

Читатель, друг, ну как же сладко —Домой спешить издалека,Москвы понюхать ветерка,Почувствовать её повадку,Пройдя по центру не спеша,Листвой осеннею шурша,И в улицы свернуть с бульвара,Который описать нельзя,2И – в сутолоке тротуаров —Вдруг старый друг – глаза в глаза.

Тут надо сделать отступленье,Все по порядку: он певец,Поэт, актёр и, без сомненья,В кругу своих имеет вес.…Я же, гонимый жаждой денег,Всегда кручусь, всегда в бегах…Читатель, милый современник!Да кто ж из нас не при делах?Вот так и в это лето было:Судьба вдали меня носила.

III

Он мне: – Привет! Ну, как ты сам-то?– Да, в общем, как тебе сказать?Кручусь помалу: вороватьСегодня стало трудновато.Теперь я казачина вольный,А раньше было много дел:Полгода я в первопрестольнойБывал наездами: сиделНа алюминиевом заводеПод Красноярском (знаешь сам)От крупной фирмы: был навродеТам разводящим по долгам.

Когда-то гордостью народаЗаводу быть пришлось тому,Но – наконец – пришла свобода,И вместе с ней – п…ц всему.Завод в долгах – поставщикам,За воду, свет и по зарплате,Банкирам, фондам и браткам…Налоги же семь лет не платит.Его б закрыть, едрёна мать,Да работяг куда девать?

Налоги? Кто их вовсе платит?Разве узбек в базарный день,И то – когда за жопу схватят…Случается такая хрень…Госналогслужбе до болванки:На кой им эта суета?Они, конечно, в местном банкеАрестовали все счета.Ну, а заводу безразлично,Он без счетов живёт отлично.

За свет и воду – полный бартер,Или взаимно, блин, зачёт,И не отмечено на картах,Куда деньга рекой течёт.Вот наша фирма – трейдер крупный,Что значит: через нас идётВесь сбыт и все сырья закупки;К нам – прибыль падает на счёт.И ровно столько мы дадимЗаводу, сколько захотим.

VII

Моя задача – отбиватьсяОт кредиторов, чтоб моглиДолги в пределах оставатьсяВ разумных; месяцы текли;И получилось, как ни странно,Наладить дело; но сперва —Конфликты были постоянно —Все больше из-за воровства.Ах, братец, тут такие драмы:Все воры: гендиректор, замы,Зам по финансам, например,Бухгалтер, главный инженер.

VIII

Ломали печку раз в заводе(Была уж старая она),И главный наш – при всем народе —Труд оценил в сто штук грина.– Дороговато вроде будет?..Я усомнился; он в ответ:– Дак сколько техники; и люди —Специалистов круче нет!Не сомневайся, дорогой:Работу сладят – Боже мой!

А через месяц у нач. цехаСпросил я – просто так, для смеха:– Пригнали техники вагон?Сломали печку-то?.. А он:– Где техника – там работягШтук восемь было инвалидов;Да я им… свой компрессор выдал,Пять дней еб… сь… и все ништяк!…Я понял: главный инженерВ таком же варится говне.

Еще, пожалуйста, пример:Наш финдиректор – хитрый хер;Онэксимбанка векселёк(В милльон грина по номиналу)Он отдаёт кому попало —За полумиллионный долг!Бегу к нему: что за фигня;Тебе бы в банке, обормот,За вексель дали девятьсот!А он: – Не понимаю я

В бумажках ваших, мать ити…Мы заводские, от станка!…Но сразу видно: дуракаВключает… Бог его прости…Он может, правда, и не знал,Но уж разведка мне доносит:Он отпуск взял и умоталВ края, где не наступит осень,На берегу встречать закаты —К себе на виллу в Эмираты.

XII

А гендиректор, старый волк,Всегда переуступит долг;К примеру, фирма есть – с деньгами,Весьма известна и сильна,Она давно торгует с намиИ, скажем, миллиард должна.На цессию3 по договоруДает добро наш шеф – и вот:Другая нам должна контора,Но мёртвая уж третий год.

XIII

И в чём изюминка: все знают,Все понимают, что к чему,Но шум никто не поднимает,И что тут предъявить кому?Все по Закону, честь по чести,(ГК4, такая-то глава…)Переуступлены права.Директор хапнул тысяч двести.Жаль, не получит долг завод,Ну, как-нибудь переживёт.

XIV

Вот в этой каше я копался,Налаживал стабильный сбыт,Проконтролировать пыталсяВсе, что контролю подлежит.Мотаясь, в кровь стирая ноги,Я тех и этих разводил,И получилось, что в итогеИ тем, и этим стал не мил.Москва кричит: контроль, доклад!А заводским – как шило в зад…

И вот однажды пригласилиМеня в контору на совет:Все лица первые там были,Все, кто имел авторитет.И говорят: – Ты шустрый, парень,Ты наш, сибирский, нам – как брат,И потому давай-ка, барин,Ты поезжай в Москву назад,Возьми деньжат и в добрый путь.А то – прости! – тебя убьют.

XVI

Я, предложеньем убежденный,Вмиг чемоданы уложил,И скоро драйвер полусонныйВ аэропорт меня влачил.Вдали росло заката зарево.Окрашивая гребни крыш.Час – и на «Боинге» «Трансаэро»Лечу, считая свой барыш,Итоги занося в блокнот.…Так я покинул свой завод…

XVII

Всё это я дружку поведалЗа чашкой кофе. Слушал онВполуха, чем-то увлечён.Кругом народ шумел – обедал,Болтал, звонил иль ждал звонка;Кто просто тихо расслаблялся,Принявши водочки слегка,Запив бутылочкой пивка,И плыл в негромком ритме вальса,Плескавшем из динамика.

XVIII

Уют осеннего кафе!Свет сквозь пластмассовую крышуТак по-особенному дышит,Скользя в редеющей листве.Тепло на улице, однако —Нет удушающей жары,И люди пьяные к собакамТак убедительно добры.Они их кормят шашлыками.Собаки машут языками.

XIX

Однако, к делу… Средь заботЯ не отметить мог едва ли:Проценты мне не поступалиУже два месяца на счёт.Что ж там NN***? И как там Маша?Неужто крякнулся проект?(Жаль, коли так… Но в жизни нашейНи в чём уверенности нет.)И только пиво друг допил,Как я, естественно, спросил:

– А где NN****? Что слышно в мире?Ты здесь, в Москве, ты должен знать,А то, ты знаешь, там, в Сибири,Я понемногу стал дичать.Там, видишь ли, ложатся раноИ рано поутру встают,И если пьют – то водку пьют,И пьют, конечно, из стаканов.Так что тут? Расскажи скорей,Кого встречал ты из друзей.

XXI

– С NN**** проблемы. Он сначалаСветился на виду у всех;Девчонка эта выступала,Имела бешеный успех.Потом наш друг все реже, режеСтал появляться. Грустен стал,А после – и вообще пропал.Тут выставка была в Манеже;Я забегал туда на час —И он зашёл. Последний раз,

XXII

Когда его я видел в свете.Он был рассеян, похудел,И, знаешь, я ещё заметил, —С зимы ни разу он не пел.Ты поезжай; он, верно, дома;Да жаль, не хочет никого.Визиты близких и знакомыхУже не радуют его.Я встал. – Прощай же, друг, звони!– Эй, шеф! До Кунцева – гони!

XXIII