Мамский чат «Серые галочки»

Юлия Николаевна Блохина

Тем, кто не высыпается и думает, что сходит с ума.

Тем, кто кричит на детей и потом ненавидит себя.

Тем, кто забывает, кто она вне роли «мама».

Тем, кто сравнивает себя с другими и чувствует себя хуже.

Тем, кто хочет сбежать, но не может.

Материнство — это не подвиг. Это работа. Невидимая, бесконечная, обесцененная. И единственный способ выжить — перестать ждать, что кто-то заметит твой труд, и начать замечать его самой.

Ты не обязана быть идеальной. Ты имеешь право быть уставшей. Ты имеешь право на свою жизнь.

Ты не знаешь, будет ли завтра легче. Но знаешь, что сегодня выжила. И этого достаточно.

Уставшие женщины не бывают идеальными — ни в жизни, ни в книгах.

ISBN 978-5-0071-1644-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 Глава. Сенсорная перегрузка

Её трясло.

Она чувствовала, как по всему телу разливаются злость и раздражение. Каждый звук отзывался в теле какими-то мурашками и дрожью.

Она не могла сосредоточиться. Хотелось сбежать — от всего мира, из этой квартиры, просто исчезнуть.

Зайдя в комнату, она закрыла за собой дверь и присела на стул. В этот момент в дверь постучали.

Снаружи раздался голос дочери — этот крик раздражал её ещё сильнее.

Она резко открыла дверь.

Перед ней стоял грустный ребёнок с большими глазами и губками, выпяченными вперёд, — зрелище, которое не вызывало у неё умиления сейчас.

— Что тебе от меня надо?! — резко крикнула она.

В глубине души она знала, что когда-нибудь пожалеет об этом, будет мучиться совестью — за то, что большой, взрослый человек кричал на маленького ребёнка. Но сейчас она просто не могла сдержаться.

Она знала: ещё одно слово, начинающееся на «м…», произнесённое детьми, — и в ней что-то взорвётся.

Она чувствовала, как мурашки поднимаются по коже, как волосы встают дыбом. Она не просто слышала эти звуки — она их чувствовала. Каждая капля терпения таяла, уменьшалась с каждой секундой, с каждым шорохом, с каждой просьбой, с каждым детским «мама!» и преследованием по квартире. Она встала, пытаясь успокоиться. Тем временем ребёнок забрался на кровать, на которой стоял таз с бельём, и, не раздумывая, уселся прямо на мокрое бельё.

Она смотрела на него и, сквозь ком в горле, выдавила из себя улыбку:

— Нина, будешь мне помогать. Поможешь мне повесить бельё?

— Я же не умею, оно всё падает, — серьёзно ответила трёхлетка.

«Ну тогда какой от тебя прок», — подумала Зоя, но не сказала вслух. В мыслях она уже была где-то в будущем — там, где ребёнок спит, и наконец можно побыть в тишине.

— Хорошо, — сказала Зоя. — Тогда давай ты будешь мне подавать вещи, а я — вешать.

— Лифчик, — радостно сказала девочка и подала первый предмет.

В комнату вошёл сын.

— Мам, я выиграл у папы в игру! — радостно сообщил он, назвав название, которое Зоя даже не запомнила.

— Молодец, — ответила она. — Правда, я не знаю, что это за игра, но я рада за тебя.

— А мы будем смотреть телевизор? — спросил сын.

— Да, конечно, — кивнула она, — только договорись об этом с папой, — бросила ему Зоя вслед, едва сдерживая раздражение.

Из другой комнаты донеслось:

— А что ты хотела с ними смотреть?

Господи, как раздражал её сейчас этот голос.

— Хотела посмотреть с ними фильм, но уже не хочу. Включайте что хотите! — крикнула она.

Наверное, её услышали даже соседи.

В этот момент в комнату опять заглянул сын:

— Мам, а я нашёл рифму к «киви».

— Хорошо, — ответила она и подумала, как же она устала.

Устала разговаривать о том, что не интересно. Улыбаться, когда не хочется. Не быть одной, когда больше всего хочется одиночества. Она со злостью сжала в руках лифчик и уколола ладонь торчащей косточкой.

«Господи, — подумала она, — когда-то я выходила из дома в красивых вещах, вокруг пахло лаком для волос… А сейчас — ни лака, ни нормального лифчика. До чего я докатилась? Что это за жизнь? Кто бы меня отсюда забрал… Как хочется сбежать подальше».

Она вспомнила, что где-то в закромах есть шоколадка. Но стало страшно: если сейчас пойти на кухню, дети точно увидят и придется делиться. Хотелось просто съесть кусочек, получить хоть немного эндорфинов и отдохнуть.

«Может, просто лечь в ванной с шоколадкой…» — подумала она, но тут же вспомнила, как недавно дочь билась о дверь в ванной, пока отец безуспешно пытался её уложить, и это была ее последняя попытка помыться вечером. Когда-то она получила совет от одной знакомой мамочки: отдыхать в ванной, несмотря на детские крики.

«Господи, какой же это был глупый совет», — злилась она, вспоминая.

«Надо дойти до кухни, налить чаю и достать шоколадку. Быстро, пока никто не пришёл.

Только не делиться — если поделюсь, ничего не останется». Она попыталась быстро развесить бельё. Но «быстро» — это было всего лишь слово.

Бельё висло медленно, каждое движение давалось с усилием. Пока она вешала последнюю вещь, уже нужно было вытирать кому-то попу, убирать кровать, собирать игрушки, вытирать пыль… Бесконечный круговорот домашних дел не останавливался ни на секунду. Наконец бельё было развешено.

Она направилась на кухню, по пути собирая грязные вещи. Хотелось в туалет, но шоколадка была важнее. Если отвлечётся — не доберётся. На кухне она нажала кнопку чайника и мысленно попросила: «Пожалуйста, закипай быстрее, только бы никто не пришёл…»

Но чайник не слушался.

— Мама, а что ты тут делаешь? Почему не смотришь с нами фильм? Ты придёшь? Когда придёшь? — спросила дочь.

Зоя задумалась, что бы соврать, чтобы Нина ушла побыстрее.

Но ребёнок всё ещё стоял, глядя в упор.

— Мама, а у нас есть молоко?

Зоя открыла холодильник. На самой верхней полке, за лекарствами и чесноком, спряталась шоколадка.

Она посмотрела на неё с грустью — почти с нежностью.

Мысленно попрощалась, тихо пожелав ей доброго вечера, с надеждой, что скоро они снова останутся наедине.

Зоя достала стакан, налила молока и подумала:

«Этот ребёнок выпивает всё молоко в доме. Завтра опять идти за новой бутылкой. Каждый день эти бутылки уходят в бездну. Наверное, мы уже обогатили целую молочную компанию…»

В этот момент в соседней комнате включился телевизор. Нина, услышав первые звуки, бросила стакан с недопитым молоком на стол и стрелой метнулась в комнату.

— Аллилуйя, — сказала девушка и, со скоростью света вскочив, принялась наливать себе чай.

Достала пакетик, окунула его в горячую воду, мысленно отметив, что этого пакетика хватит на две чашки. Главное — не выбрасывать, а оставить его в горячей воде до следующего раза, когда снова захочется чаю.

Следующая мысль не заставила себя ждать. Она стала не просто мыслью — она превратилась в ощущение. Зоя словно телом вернулась к тому моменту, когда весной сдавала экзамены. Тогда чай был листовым, пах мятой и какими-то цветами. Она прекрасно помнила тот аромат — пионы в вазе, что принесла мама.

Да-да, именно мама принесла цветы, чтобы в квартире было тепло и уютно.

В те дни она готовилась к экзаменам в университете, и единственной едой было печенье из кондитерской. Тогда она даже не думала, что поправится или что калории осядут на боках — просто не существовало таких мыслей.

А сейчас, глядя на шоколадку в холодильнике, она подумала: «Если поделюсь с домашними, то, может, и килограммы не придут в гости».

С грустью она отметила: теперь пьёт чай из пакетика.

— Господи, я чувствую себя бомжом, эмоциональным бомжом, — подумала она. — Не могу позволить себе хороший чайник с настоящим чаем, а не этот краситель тёмного цвета.

Но выхода не было. Она заварила пакетик покрепче, налила кипяток в большую чашку — и, скрестив ноги, потому что терпеть становилось сложнее, заглянула в зал, чтобы посмотреть, что смотрят муж с детьми.

— Почему ты не хочешь с нами фильм смотреть? — Спросил муж. — Потому что устала, — сказала она. — Очень устала…

Мысли сбились. Она вновь вернулась на кухню. Там отлила немного заварки в новую чашку, добавила кипятка и немного холодной воды. Потом тихонько достала шоколадку из холодильника, стараясь не шелестеть обёрткой, разломала её пополам: одну часть спрятала в верхний шкафчик, другую оставила себе. Позади послышались шаги. Она резко закрыла шкафчик и обернулась — муж.

— Что у тебя там? — спросил он. — Делись.

— Нет, — грустно ответила она. — Не хочу делиться. Хочу съесть сама. И… очень хочу в туалет.

Муж удивлённо посмотрел, потом сказал:

— Почему просто не сходишь?

— Не могу. Я хочу шоколадку.

— Так возьми её с собой.

— И ты предлагаешь мне сидеть на унитазе с чаем?

Он рассмеялся:

— В принципе, вариант неплохой — два дела одновременно и от обоих удовольствие. Я бы не отказался.

Он отломил кусочек шоколадки, закинул в рот и ушёл. Она задумалась: «А почему бы и нет?» Никто не найдёт, если сильно не шуметь. Можно даже посидеть с телефоном.

Она схватила чашку, набрала горсть шоколадных кусочков, надеясь, что они не растают по дороге.

Открыв дверь туалета, быстро вошла, закрылась, села, рассыпала кусочки себе на колени, достала телефон.

«Господи, какое облегчение, — подумала она. — Никто не видит, никто не трогает…» Но в дверь тут же постучали.

— Мам, ты что там делаешь? — раздался детский голос.

— Сейчас схожу и выйду, — ответила она.

— Мам, выходи! Мам!

— А вы что, фильм смотрите? — попыталась отвлечь ребёнка.

— Не знаю, не хочу. Выходи, мама, я хочу, чтобы ты вышла!

— Иди к папе, он даст тебе шоколадку, — сдалась она.

За дверью послышались быстрые шаги. Она мысленно попрощалась со своей ночной шоколадкой. Сегодня уж наверняка больше ничего, кроме второй чашки чая, у неё не будет.

Медленно поставила чашку на пол, закинула в рот кусочек шоколада и открыла социальные сети.

«Может, хоть там будет что-то интересное…»

Но никто ничего не писал — все, видимо, проводили вечер по-своему. Она перешла из чата в чат, проверила почту, какие-то приложения, и всё равно пальцы по привычке вывели её в тот самый — мамский чат.

«Господи, — подумала она, — ну пожалуйста, заберите меня отсюда. Хоть кто-нибудь, напишите, пригласите куда-нибудь! Я соберусь, надену штаны, и плевать на грязную голову — я пойду. Куда угодно».

Но в чате была тишина. Она лениво пролистала другие переписки, ничего не найдя.

Мысль, будто замкнувшись, тихо стучала в висках:

— Хочу сбежать.

Но сбежать было некуда. Тогда она сделала то единственное, что могло вернуть ее к людям, общению, словам, буквам, которые бы вытащили ее туда, где не только грязное белье и бесконечные «Мама».

Она нашла в галерее приготовленные сегодня на ужин манты и отправила в чат:

«Добрый вечерочек».

Она стала ждать. Через пару минут на фото появились первые сердечки.

Ярослава: Добрый вечер группа.

Фидарина: Сейчас покажу свой ужин. (Секунда и на экране появился круглый стол, заставленный сырной нарезкой, бутербродами со шпротами, салат, суп, разлитый по тарелочкам).

Ярослава: Спасибо, у нас на ужин пюре и котлеты, которые вообще мама лепила, а не я.

Фидарина: Тоже неплохо.

Алиса: Как ты справляешься? У тебя такие столы всегда, как будто гости от вас не уезжают.

Ярослава: Слишком уж часто сейчас надо готовить. Это бесит.

Фидарина: Ну я-то не работаю. Я сегодня даже два раза гуляла. Золотая жена.

Ярослава: Супер вумен.

Фидарина: Вот гости из Самары приезжали, 3 дня гостили. Я устала готовить и мыть посуду. Просто без конца.

Ярослава: Гости- это отдельная история. Я обычно бэлеш большой покупаю и все на этом.

Фидарина: Гости были особыми: один то не ест, другой то, третий то. Пиццу готовила 3 разных варианта. Одному один соус, другому другой, один это не ест, другому то се. Яйца нельзя, молоко только кокосовое, другой кокосовое не любит, кашу на разных молоках. Вот сегодня стресс снимаю.

Ярослава: Отправила бы их в магазин и все, или вон доставка. Я таких гостей не приглашаю, конечно.

Фидарина: Это реально так сложно оказалось, я впервые с таким столкнулась. Котлеты вроде куриные из филе, а яйцо нельзя. В пиццу яйцо нельзя. Кашу на кокосовом только.

Алиса: Почитала Вас. В шоке от того какие вкусняшки вы готовите. Захотела пиццу теперь.

Ярослава: Пф, пюре котлета. Все. Не знаю как они успевают.

Алиса: У меня как бы тоже все простенько. Без всяких изысков. Я-то успеваю все. Просто лень.

Марина: Я тоже прочитала и в шоке, такие вкусняшки, ещё и с детьми. Я одна видимо такая которая ничего не успевает.

Алиса: Ну а что успевать, когда ребёнок капризный, я вообще ничего не делаю. Не уберусь, поживем в бардаке денек, ничего не случится. Значит мусорить будут в следующий раз меньше. Когда с рук не слезает, то вместе с Мишей готовлю. У меня изысков нет, поэтому париться не надо.

Соня: Пюре, котлета- тоже повозиться надо.

Фидарина: Манты еще быстро, но пельмени. Лепишь, лепишь. А их все мало. Я еще котлеты сделала, сырники, ежики, тефтели, просто фарш.

Ярослава: Вот пельмени согласна. Лепишь, лепишь. Домашние пришли и все съели.

Фидарина: У меня муж не ест же магазинные.

Ярослава: Деловой какой.

Алиса: Главное, чтоб муж сюда не зашёл и не увидел, что с маленькими детьми можно ещё готовить.

Даша: Я нашла девочку, которая лепит. Когда лень у нее покупаю, очень выгодно.

Алиса: Мой простой, все ест.

Фидарина: Я люблю готовить.

Ярослава: Я всегда думала что люблю, сейчас поняла, что не очень.

Алиса: Я тоже, но с двумя не знаю.

Даша: А мне повезло, мой наоборот домашние не любит. Ему магазинные больше нравятся. Один раз за семейную жизнь решила сделать и все на этом, слишком муторно для меня.

Алиса: Люблю все такое простое. Моя любимая еда — больничная.

Ярослава::Уфф, зачем вы на ночь такое скидываете. У меня от одного вида еды уже пара кг появилось. Едят ведь и не толстеют. (На сообщении быстро набралось 17 плюсиков).

Алиса: Я себя вообще скидывать не буду. Загрызут. И забанят.

Ярослава: Дохлеботина походу.

Алиса: Ну почти.

Ярослава: Ведьма.

Алиса: Меня тетя замучила, что 42 кг-это очень мало, и что возможно я чем-то болею. Она маме весь мозг съела, и мне, и мужу.

Ярослава: 42… На этом я, пожалуй, выхожу из группы.

Алиса: Да, но я на самом деле просто устаю с погодками. И то, что болеем часто. А так все норм.

Ярослава: Ты наверно всегда такая была? У тебя своя конституция, наверно, еще такая?

Алиса: Да, но до свадьбы я была около 48—50. У меня щеки были.

Ярослава: Скажи: глисты.

У Зои где-то защемило в груди. Она медленно посмотрела вниз, подняла футболку и отмерила взглядом складочки на животе.

«Удивительное женское тело, — подумала она, — вечное перевоплощение: то вверх, то вниз, а если вновь беременность, то круг повторяется.

Беременность — время почувствовать себя в новом теле, в новой форме и с новым весом.

Всю беременность я с ужасом думала о том, что будет в конце, и радовалась, если в самом начале не набирала вес. Я не набирала вес до 20-й недели в обеих беременностях; с Николаем я набрала около 15 килограммов, с Ниной эта цифра была чуть меньше, но она и родилась на пару недель раньше; дойди я до срока, может, эта цифра бы и повторилась, но ей суждено было родиться раньше.

Все первые 20 недель я чувствовала себя пушинкой, радовалась, что могу влезть в штаны, что другие «вон с какими животами ходят, а у меня все стабильно»; потом, после 20-й недели, вес начинал увеличиваться, и после 30-й я начинала паниковать.

Я смотрела в зеркало и утешала себя мыслью, что я всё скину после родов. Я искренне верила, что на бедрах откладывается вес для малыша, что ему необходимы мои килограммы, чтобы быть умным.

Я не нравилась себе во время беременности, потому что в силу моей конституции у меня непропорционально увеличивались живот и бедра. Не было ни капли ни в щеках, ни в руках — только живот и ноги. Мне было тяжело ходить, и для меня стало открытием то, как же чувствуют себя полные люди. Я их искренне жалела и не понимала, почему нельзя сбросить вес, чтобы чувствовать себя лучше. Я не могла подняться выше третьего этажа без одышки, на длинных дистанциях колени начинали ныть, быстрее идти было невозможно, потому что внизу живота всё сжималось.

С другой стороны, для меня стало огромным осознанием, что беременность — возможность почувствовать себя другой. В это время я видела себя в зеркале, чувствовала лишние килограммы и давала себе обещание никогда их просто так не набирать».

Вдохновенная мысль вдруг сменилась унылой грустью:

«А ведь я хорошо скинула перед второй беременностью, я была в самой лучшей своей форме. Вес снизился до добеременного за 8 месяцев после родов. Чего мне это стоило? Каждый день я считала всё, что складывала себе в рот; весы и счетчик калорий были моими оплотами контроля и стабильности. Делала зарядку, ходила каждый день, плавала. До второй беременности я скинула еще 5 кг заранее; после роддома мне оставалось скинуть лишь набранные 5, и вот прошло почти три года, но он всё еще со мной, хотя я не наедаюсь на ночь, хожу много, но что-то мне мешает, как будто не хватает структуры, внутреннего спокойствия и четкого плана».

Она вспомнила сторис Алисы, которая часто постила свои занятия спортом, и подумала:

«Надо же, так зацикливается на теле, — а потом подумала, что та обязательно достигнет цели, и где-то в душе вспыхнул уголёк зависти, — почему я вообще о ней думаю».

Зоя прислушалась к чему-то внутри: это была не мысль, это было чувство, что она смотрит в зеркало и видит в целеустремленности Алисы часть себя; она чувствует и помнит то чувство, что было внутри, когда она купила себе браслет с шармом в виде яблока, яблока, который был знаком её огромного трудолюбия и целеустремленности.

«Где же он сейчас…»

Телефон резко пикнул, и Зоя вновь опустила глаза на экран.

Венера: Давайте все постройнеем и соберемся на фотосессию с нашими малышами?

Ярослава: Наверно, это будет в следующей жизни.

Алиса: Да, соберемся, как всегда.

Зоя: Я всегда вас зову гулять, но никто не приходит, все дома сидят.

Венера: Жалко. Было бы здорово сфотографироваться сейчас, а потом через несколько лет смотреть, какими они были пупсиками.

Лена: Венер, можешь присоединиться к нам, у меня несколько мам из чата фотосессии тоже собираются на съемку, но людей не набирается. Соберемся вместе, выйдет дешевле.

Венера: О, классно, я тебе напишу.

Марина: А у нас есть еще один чат?

Зоя положила телефон на колени и засмеялась. «Эта история никогда не закончится, -подумала она».

Маленький чат был создан больше полугода назад, а в большом чате все еще о нем спрашивали люди, которые то ли не внимательно читали, то ли читали раз в месяц. Зоя помнила последний такой разговор в большом чате:

Ярослава: Тут даже не в обсуждениях дело, бабы народ такой. Всегда будут обсуждения в женских коллективах. Я снимала с подругами квартиру, нас трое было, и если одной дома не было, то двое обсуждали её. И все прекрасно об этом знали и смеялись.

Фидарина: Женский коллектив — змеиное логово.

Ярослава: Согласна. Честно, и мужчины не отстают, мужчины даже большие сплетники.

Алиса: Оля, ты на фотосет ездила?

Ольга: Нет, а ты?

Алиса: Нет. А ты что не поехала на фотосет?

Ольга: Я одна с двумя детьми.

Алиса: Наиля с тремя из пригорода приехала.

Ольга: Спасибо, но нет, такого удовольствия не надо.

Варвара: Боже, никто никого не заставлял приезжать, кто хотел — приехал и классно провел время.

Ольга: Речь вообще не об этом.

Варвара: А о чем тогда?

Ольга: Причем тут заставлял или нет? Алиса спросила, я ответила.

Полина: Вот-вот, кто хотел, приехал. Спасибо, что собрались.

Варвара: Боже, хватит, я сейчас словлю кринж.

Ольга: Скройся, где была. Нормально общаться начали.

Варвара: Сама скрыться не хочешь? Мне кажется, многие были бы рады.

Ольга: Детский сад отдыхает.

Варвара: Детский сад ты тут устраивать чаще. Желчь свою в другом месте выливать будешь.

Ольга: Дерзость засунь, пожалуйста, куда надо. С тобой диалог не веду. У меня спросили, я ответила. Дальше ты уже сама додумываешь.

Варвара: А ты кто, чтобы мне диктовать, что делать, прости?

Ольга: Тебе поругаться хочется? Жаль, что мне нет.

Варвара: Ощущение, будто да.

Ольга: Ты додумываешь сама.

Варвара: Каждый день от тебя желчь так и хлещет.

Ольга: Жаль, что ты только это хочешь видеть.

Варвара: Вижу, что есть.

Ольга: Печально, конечно.

Алиса: Сегодня три чата мамских разлетятся. Впервые такое вижу.

Ольга: Какие три?

Полина: И групп пять, девочки, вы только не знаете.

Зоя: Шесть, если в каждом чате есть подчат.

Даша: Ой, ору.

Алиса: Кто больше?

Зоя: И в каждом чате, если есть группа похудения, то все девять.

Алиса: Есть такое, да уж. Ребята, расходимся. Маша, ты ходила на фотосет?

Маша: Че вас так фотосессия-то задела? Предлагали же всем идти.

Роза: Тут вроде девочки писали, мол, кто хочет на фотосессию, и звали в отдельный чат. И это была не Варвара.

Анжела: Так отдельный чат у вас, чат фотосессии.

Зарина: Мы это не скрывали. Всех звали.

Карина: Девочки, давайте закроем эту тему чатов уже. Сколько можно ругаться на ночь глядя?

Ярослава: Да.

Фидарина: Я вообще ничего не понимаю, как будто первый день в чате.

Зоя: И я.

Светлана: Почему кто-то перед кем-то должен оправдываться? Был опрос: кто пойдёт на фотосет. Кто поставил «пойду», создали группу, чтобы другим не мешать. В чём проблема-то, не пойму тоже, девочки.

Ярослава: Ну, я не могла пойти на фотосет и не вступала в чат. Не знала же, что там общение теперь будет.

Алиса: Я тоже раньше не могла активно читать и писать, меня на встречу не позвали, что дальше там дружить будут и обсуждать нас.

Фидарина: Не позвали и ладно, меня тоже не звали. Мне пофиг. Если люди хотят, пусть объединяются, ничего плохого в этом нет. Если даже кто-то и кого-то обсуждает, то на их совести останется. Вот мне пофиг, честно. Если обо мне говорят, значит, я достойна этого. Не переживай и не думай о плохом. Соберёмся в любом другом парке, это же не сложно, кто может, тот и приходит.

Зоя: Нет, это зависит не от тебя, а от людей, кто собирается в отдельном чате. Что об этом думать-то? Так о каждом из чата мы и в своей голове что-то думаем, додумываем. Это не то, на что своё время нужно тратить.

Варвара: Честно? Вообще пофиг, каждый о себе думает. Не о свекровях, ни о ваших мужьях.

Ярослава: А кого звали-то вообще?

Алиса: Не знаю, у тебя можно спросить?

Ярослава: Ммм, интересно. Но, похоже, я не избранная, раз сижу только здесь.

Зоя: Я рада, что из чата тут появятся подруги. Всем мил не будешь, это нормально, что не позвали всех. Все выбирают себе в друзья тех, с кем им комфортно общаться.

Мамский чат «Серые галочки» Юлия Николаевна Блохина

1 Глава. Сенсорная перегрузка

Мамский чат «Серые галочки»

Юлия Николаевна Блохина

Мамский чат «Серые галочки»

Полная версия

Другие книги автора: