Пепел на языке Господа»

«Знаешь, в чем самая большая ирония ада? — Джон щелкнул зажигалкой, но пламя обожгло ему пальцы, оставив черный след, похожий на клеймо. — Там не дерутся вилами. Там слушают. Слушают так внимательно, что даже твой шепот в подушку они превращают в громкий закон. Я хотел быть важным. Я хотел, чтобы моя смерть что-то значила. Вот Люцифер и сделал так, что теперь моя жизнь значит всё. Каждый мой вдох — это чей-то выдох. Каждый мой шаг — это чья-то сломанная нога. Я — ходячий катаклизм в человеческом обличье. Я — поцелуй Иуды для этого мира».