Зоя Голд, Шарлотта Эйзинбург

Заноза для Тёмного декана или сказка об оживших сапогах

Глава 1

— Если через три месяца у нас не будет патента мастера высшей категории, дочка, этот проныра Бронсон сожрёт нашу мастерскую и даже вывеску с фамильным гербом не оставит, — голос отца до сих пор звучал у меня в ушах, заглушая грохот каретных колёс и унылый скрип потёртых рессор.

Я в очередной раз развернула долговую расписку, нахмурившись от вида чётких, въедливых букв. Пятьсот золотых ливров. Сумма, от одного взгляда на которую у любого нормального реставратора обуви и дубовой мебели судорожно сжималось горло.

Бронсон, мой теперь уже бывший жених и по совместительству редкостная, продуманная дрянь, рассчитал всё идеально. Пользуясь статусом невесты и доверием папы, он полгода назад уговорил его «расширить семейное дело». Убедил взять крупный кредит под залог мастерской в центре Гильдейского квартала, якобы на закупку партии редчайшего драконьего состава для дубления и аренду второго зала. А сам тайно, через подставного банкира, выкупил эти долговые векселя.

Подлый удар он нанёс ровно тогда, когда отец слёг с тяжёлым приступом грудной жабы. Едва папа оказался прикован к постели, Бронсон сбросил маску: мгновенно расторг помолвку («Зачем мне разорившаяся семья?»), а на следующий день прислал судебного исполнителя с требованием погасить весь долг в трехмесячный срок. Ему нужны были не деньги. Ему нужна была наша трёхэтажная мастерская с папиными секретными рецептами составных мазей.

Выход у нас оставался только один — Имперская Академия Магии.

В карете было сыро и зябко. Потянувшись к кожаному поручню над дверцей, я ухватилась за него и привычно, даже не задумываясь, направила в пальцы лёгкий, едва ощутимый импульс силы. Сухая, старая кожа под моими ладонями чуть размякла, напиталась тёплыми бытовыми чарами, перестала противно растрескиваться и въедаться в ладонь.

Вот и весь мой великий дар. Я — мастер бытовой реставрации органики. Я умела сделать так, чтобы старые бабушкины ридикюли выглядели, как только что из ремесленной лавки, рассохшиеся комоды прекращали скрипеть, а сапоги заказчиков становились мягче лебяжьего пуха и никогда в жизни не натирали пятки. Никакого железа, камня или стекла — мой дар откликался исключительно на то, что когда-то было живым: обработанную кожу, дерево, сухие травы, кость и приготовленную еду. Скромно, крайне полезно в быту и абсолютно безвредно для окружающих.

За окном экипажа сквозь серую морось наконец выросли огромные кованые ворота Академии. Высокие каменные башни уходили в туман, а над флюгерами лениво кружили академические горгульи.

— Приехали, барышня! — рявкнул кучер, сбрасывая мой деревянный чемодан прямиком на мокрую брусчатку. — Дальше пешком, у ворот досмотр!

Я вылезла из кареты, подхватила свои пожитки и мысленно пообещала себе, что выдержу эти три года учёбы. Мне зарезервировали место на бытовом факультете. Задумка была проста: поучусь, сдам экстерном предметы, ночами буду брать приватные заказы на починку обуви у студентов, чтобы отправлять папе деньги, и получу Главный Патент Мастера Высшей категории.

Этот патент был не просто бумажкой с гербом. По законам Империи он давал мастерской полный налоговый иммунитет на три года и прямой доступ к казённым подрядам — реставрации сёдел королевской кавалерии и паркета в замках. С такими заказами мы с папой закрыли бы долг Бронсона за полгода.

У ворот уже выстроилась внушительная очередь из абитуриентов. Впереди меня стояли две девушки в отглаженных дорожных мантиях. Одна из них, высокая брюнетка с пафосно сложенными на груди руками, свысока оглядела мой скромный шерстяной плащ и слегка подремонтированные, но удобные сапожки.

— Ты на какой факультет, милочка? — с наигранным сочувствием спросила она. — На бытовой? Или на факультет магии кулинарных чар?

— На бытовой, — спокойно ответила я, поправляя съехавший чемодан. — А вы?

— На Боевой Огонь! — гордо заявила она. — Мой отец — капитан гвардии. А кристаллу распределения не прикажешь, он сразу видит истинную природу магии.

— О да, кристалл не ошибается, — поддакнула её подруга. — Прошлым летом одного парня пытались пропихнуть на боевой за деньги, так артефакт вообще позеленел и отправлял его пасти синих коз на факультет травничества!

Я лишь вежливо улыбнулась. Меня синие козы не пугали. Главное, чтобы не трогали и давали спокойно учиться.

Главный холл Академии поражал размахом. Высокие своды, витражные окна с изображениями великих магов прошлого и огромный, переливающийся всеми цветами радуги Кристалл Сущности в центре мраморного помоста. Под кристаллом располагалась массивная подставка, вырезанная из древнего морёного дуба.

Перед помостом суетился седой проректор с длинным свитком в руках.

— Адептка Агнесса Вейн! — воскликнул он.

Боевая брюнетка, стоявшая передо мной в очереди, гордо вскинула подбородок и поднялась на помост. Она положила ладонь на кристаллическую сферу. Артефакт вспыхнул ярким, алым пламенем, выбросив в воздух пару искр.

— Факультет Огня! — провозгласил проректор под аплодисменты зала.

Я поглубже вдохнула, пытаясь унять нервную дрожь. Руки слегка вспотели. Чтобы успокоиться, я привычно потёрла ладони друг о друга, старая реставраторская привычка перед работой с капризным куском заскорузлой кожи. Моя магия, как обычно, откликнулась тихим, мягким теплом на кончиках пальцев.

— Адептка Маргарита Ренау! — донеслось со сцены.

Ну, подмигнула я себе, пошли за патентом.

Я поднялась по каменным ступеням. Напротив помоста, в тени величественных колонн, стояло несколько деканов. Среди них сразу выделялся один — высокий, с иссиня-чёрными волосами, в строгом тёмном камзоле, застёгнутом на все серебряные пуговицы под самое горло. По его ледяному, абсолютно равнодушному взгляду и мрачному плащу с шитьём в виде серебряных костей несложно было догадаться — это декан факультета Тьмы и Некромантии. Выглядел он так, будто только что похоронил весь мир и теперь искренне досадовал, что сам остался в живых.

Я постаралась на него не смотреть. Мне к тёмным не надо. Мне бы к деревяшкам да сапогам.

— Положите правую руку на сферу, адептка, — сухо скомандовал проректор.

Я подошла к артефакту и опустила ладонь на прохладное гладкое стекло.

И вот тут всё пошло совсем не так, как планировалось.

Из-за дикого волнения я банально забыла «отключить» свой привычный рабочий импульс, тот самый, который посылаю в сухую органику, когда нужно скрепить рассохшиеся волокна или размягчить заскорузлую кожу. Моя бытовая магия мягкой волной выплеснулась из ладони прямиком в структуру артефакта.

А подставка Кристалла, между прочим, была вырезана из древнего морёного дуба трехсотлетней выдержки.

Сухая, веками спавшая древесина под Кристаллом жадно впитала мой реставрационный импульс. В глубине подставки что-то тихо, сочно хрустнуло. Древние дубовые волокна мгновенно расправились, напитались силой, и массивное деревянное основание... едва заметно, буквально на полсантиметра, выпрямилось и вздохнуло!

Кристалл от такого отклика мёртвой органики сошёл с ума.

Радужное свечение погасло за долю секунды. Сфера налилась густой, непроницаемой тьмой, а затем выбросила не мягкий свет, а суровый, иссиня-фиолетовый сполох. По мраморному помосту мгновенно пополз лёгкий морозный иней.

Зал замер. Проректор уронил свиток. Очки съехали на самый кончик его носа.

— Милосердные боги... — заикаясь, выдохнул он, глядя на тёмный иней. — Невероятно... Полный резонанс с омертвевшей органической материей! Глубинный импульс контроля Тьмы!

— Что? — переспросила я, ощущая, как внутри всё похолодело. — Какой импульс?! Я бытовой реставратор! Я туфли чиню!

Но меня уже никто не слышал.

— Высшая некромантия и органомантия Тьмы! — на весь холл возгласил проректор, судорожно вычеркивая меня из списка бытовиков. — Зачислена на Высший факультет Тьмы!

Зал ахнул. Адептка Агнесса у подножия сцены медленно открыла рот.

Я стояла на помосте, сжимая в руках свой чемоданчик, и с ужасом смотрела, как от колонны медленно отделился тот самый мрачный декан. Он подошёл к помосту, смерив меня долгим, въедливым взглядом серых, как грозовое небо, глаз.

— Невероятно редкий, глубокий дар работы со структурой умершей органики, — тихо, но так, что у меня мурашки побежали по спине, произнёс он. — Меня зовут магистр Дерек эль Кроу. И вы, адептка Ренау... с этого дня под моим личным присмотром.

Я открыла рот, чтобы сознаться, закричать, что это ошибка, что я просто оживила сухие дубовые доски в подставке... и вдруг осеклась.

В голове мгновенно всплыла строчка из свода Законов Империи. Параграф тридцать два, о защите Военных Магов и Тёмных Некромантов: «Имущество и мастерские близких родственников адептов Высшего Факультета Тьмы и Министерства Обороны наделяются полной юридической неприкосновенностью. Все судебные иски, долги и конфискации замораживаются на весь период обучения адепта».

Я замерла.

Это же означало... что Бронсон прямо сегодня умоется слезами! Судебные исполнители не смогут забрать у отца мастерскую ни через месяц, ни через год! Пока я числюсь у некромантов, мы неприкасаемы!

Я посмотрела на строгий камзол магистра, на его ледяные серые глаза, вспомнила про папины долги, пятьсот золотых и свой единственный навык оживлять сапожные стельки.

Уголок моего рта дёрнулся в обречённой, но очень вежливой улыбке.

— Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие, магистр эль Кроу, — с самым мрачным и загадочным видом, на который только была способна, произнесла я.

И только про себя добавила: «Господи, лишь бы они не попросили меня прямо завтра выкопать из земли настоящего дракона...»

Глава 2

Магистр Дерек эль Кроу никак не отреагировал на мою обречённо-вежливую улыбку. Он стоял у самого края помоста, и теперь, оказавшись к нему так близко, я почувствовала, что от его чёрного, расшитого серебром камзола веяло настоящим могильным холодом. Мне, как мастеру-ремесленнику, отчаянно захотелось немедленно достать из чемодана баночку с тёплым воском и натереть его воротник — чисто рефлекторно, чтобы хоть как-то смягчить эту суровую, ледяную фактуру.

— Ваша аура... весьма специфична, адептка Ренау, — его голос прозвучал низко, с лёгкой, пробирающей до костей хрипотцой. — В ней нет привычной агрессии, но присутствует глубинная, затаённая тяга к мертвому.

Я сглотнула, крепче вцепившись в ручку своего чемодана. Конечно, там была тяга к мёртвому. Внутри лежали три пары убитых в хлам сапог, которые я обещала починить за пару серебряных монет ещё до отъезда, и отличный кусок старой свиной кожи.

— Это... семейное, магистр, — выдавила я, стараясь придать лицу максимально непроницаемое выражение. Раз уж я решила играть роль тёмной жрицы ради юридической неприкосновенности папиной мастерской, отступать было некуда. — Мы предпочитаем не разбрасываться силой понапрасну.

Тонкая, едва заметная усмешка тронула губы декана.

— Похвальный контроль. Большинство новичков не могут удержать свой дар, фонтанируя проклятиями на каждом шагу. Вы же держали свою Тьму на таком коротком поводке, что она казалась почти... бытовой.

У меня внутри всё оборвалось. Раскусил?!

— Но сегодня вы потеряли бдительность, — продолжил он, к моему невероятному облегчению. — Кристалл обнажил вашу истинную суть. Завтра на рассвете я жду вас на Полигоне Истлевших Костей. Мы проверим ваш первичный призыв. Я хочу посмотреть, сможете ли вы поднять хотя бы низшего упыря. А пока староста проводит вас в Башню Теней. Ваша комната триста тринадцать.

С этими словами эль Кроу резко развернулся, взмахнув полами своего роскошного плаща, и грациозно растворился в тенях коридора.

Я осталась стоять на помосте, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Низшего упыря. Завтра утром. Мне предстояло поднять из мёртвых то, что я никогда в жизни не видела, не то, что не пыталась оживить! Если, конечно, на полигоне случайно не завалялся старый кожаный диван, вот его я бы подняла с лёгкостью.

Староста факультета Тьмы — бледный, тощий парень с мешками под глазами такого размера, что в них можно было прятать шпаргалки — проводил меня до общежития в полном молчании. Наш путь пролегал через всю Академию. Я с тоской смотрела на залитые солнцем окна корпуса Бытовой Магии, где румяные студентки левитировали швабры и весело щебетали о рецептах заварного крема.

Башня Теней встретила меня сыростью, полумраком и запахом старой пыли, смешанным с ароматом сушёной полыни. На стенах вместо картин висели жутковатые гобелены, а факелы горели неестественным зеленоватым светом.

Дверь с номером «313», выкованным из чёрного железа в виде переплетённых костей, поддалась со скрипом.

Я шагнула внутрь и тут же вздрогнула. На одной из двух узких кроватей, подтянув острые коленки к подбородку, сидело нечто бледное, растрёпанное и тихо подвывающее.

— Эм... добрый день? — осторожно поздоровалась я.

Нечто подняло голову. Это оказалась щупленькая девушка. У неё были огромные, испуганные глаза на абсолютно белом лице и длинные, спутанные пепельные волосы.

— Ты... ты новая соседка? — пискнула она, и в её голосе проскользнули такие высокие, резонирующие нотки, что стеклянный графин на столе жалобно звякнул.

— Маргарита, — я поставила чемодан на пол и с облегчением выдохнула. — Можно просто Марго. А ты?

— Дора, — девушка шмыгнула носом. — Дора эль Ванте. Я банши.

— Банши? — я удивленно приподняла бровь. — Разве вы не должны наводить ужас своими криками и предвещать гибель?

Дора судорожно всхлипнула и закрыла лицо руками.

— В том-то и дело! Я боюсь громких звуков! Как только я пытаюсь перейти на инфразвук, у меня начинает жутко болеть голова. Наш декан, магистр эль Кроу, сказал, что, если я до конца семестра не разобью криком хотя бы парочку витражей в главном зале, меня отчислят за профнепригодность. А я... я даже мышей боюсь!

Моё сердце дрогнуло от сочувствия. Кажется, на этом пугающем факультете не я одна занимала чужое место.

— Не плачь, — я подошла к ней и ободряюще похлопала по плечу. — Что-нибудь придумаем.

Я обернулась к своему чемодану, собираясь достать вещи. От сырости в башне старые кожаные ремни на нём сильно разбухли, а металлические пряжки заело намертво. Обычный человек провозился бы с ними минут десять, ломая ногти и проклиная всё на свете.

Но я была реставратором.

Привычным, отработанным годами жестом я щёлкнула пальцами и направила крошечный импульс силы прямо в высушенную кожу чемодана. Ремни мгновенно смягчились, заскорузлые края разгладились, и они сами, с мягким шелестом, выскользнули из металлических петель. Крышка радостно откинулась назад.

За моей спиной раздался сдавленный писк. Я обернулась. Дора смотрела на мой чемодан глазами размером с чайные блюдца.

— Т-ты... ты подчинила мёртвую плоть животного без единого заклинания! — прошептала она, вжимаясь в стенку. — Даже не произнесла формулу некро-контроля! Просто... щёлкнула пальцами!

Я мысленно хлопнула себя по лбу. Точно. Для неё это было не размягчение старой коровьей кожи, из которой сшили мой багаж. Для неё это выглядело как высший пилотаж тёмного искусства бессловесного подчинения.

— Это... эм... ментальная привязка материи, — ляпнула я первое, что пришло в голову, напуская на себя загадочный вид. — Древняя техника. Не бери в голову, Дора.

Банши посмотрела на меня с таким искренним благоговением, словно я была самим воплощением древнего зла, сошедшим со страниц запретных гримуаров.

— Я слышала, что на распределении ты чуть не взорвала Кристалл, — восторженным шёпотом продолжила она. — Говорят, ты тайная наследница древнего рода личей! Это правда?

— Врут, — честно вздохнула я, раскладывая свои скромные шерстяные платья на полки рассохшегося шкафа. Шкаф неприятно заскрипел, и я едва удержалась от того, чтобы не послать лечебный импульс в его деревянные петли. Не хватало ещё, чтобы соседка решила, будто я оживляю мёртвые деревья силой мысли. — Я из простой семьи.

— Какая потрясающая маскировка! — восхитилась Дора, совершенно проигнорировав правду.

Я лишь покачала головой. Разубеждать её было бесполезно, да и, честно говоря, опасно. Чем больше безумных слухов о моей «великой и ужасной» силе будет ходить по Академии, тем дольше я продержусь здесь. Главное, чтобы эти слухи поскорее дошли до Гильдейского квартала и ублюдка Бронсона. Пусть знает, что с бывшей невестой-некроманткой шутки плохи.

Обустроив свой скромный угол, я села на жёсткую кровать и уставилась в серую каменную стену. Проблема завтрашнего утра никуда не исчезла.

Полигон Истлевших Костей. Первичный призыв. Магистр эль Кроу.

Я перевела взгляд на свои разложенные инструменты. В чемодане лежали баночки с воском, суровые нитки, набор шильев и старая, видавшая виды кроличья лапка, которой я обычно полировала готовую обувь до зеркального блеска.

Я взяла лапку в руки. Сухой, выделанный мех приятно пощекотал пальцы.

— Посмотрим, на что мы с тобой способны в боевых условиях, — пробормотала я себе под нос.

Я закрыла глаза, сосредоточилась и послала тонкую струйку магии прямо в кроличью лапку. Сила привычно потекла по венам, теплая и податливая. Я представила, как высохшие сухожилия внутри маленькой лапки натягиваются, словно струны старой лютни.

Лапка в моей руке ощутимо дрогнула. Затем изогнулась. А потом резко, с неожиданной прытью, вырвалась из пальцев и поскакала по столу, смешно и звонко постукивая коготками по дереву.

Дора, увидев скачущий кусок меха, издала короткий, ультразвуковой визг, от которого на окне пошла паутиной трещина, и с головой нырнула под толстое шерстяное одеяло.

Я же с искренним облегчением рассмеялась, поймав лапку, которая уже активно пыталась забраться в графин с водой. Завтрашний день обещал быть катастрофически сложным, но у меня появился план. Если высшая некромантия — это искусство управлять смертью, то моя бытовая реставрация — искусство не давать вещам окончательно развалиться.

А уж в том, чтобы не развалиться самой под ледяным, пронизывающим взглядом магистра Кроу, я собиралась стать настоящим мастером.

Глава 3

Рассвет над Академией выдался сырым и откровенно промозглым. Туман на Полигоне Истлевших Костей стоял такой плотный, что в паре шагов надгробия казались сгорбленными силуэтами великанов, а земля под ногами больше напоминала чёрную жижу из могильной глины.

Рядом со мной мелко дрожала Дора. Банши закуталась в серый шерстяной шарф по самые глаза и вздрагивала от каждого карканья невидимых в тумане ворон.

— Мы все умрём, — шёпотом возвестила она в ткань шарфа. — Я чувствую ауру гибели. Точно говорю.

— Мы на кладбищенском полигоне, Дора, здесь у всего аура гибели, — шёпотом отозвалась я, осторожно переступая через очередную подозрительную кочку.

Мои отремонтированные сапожки держались молодцом, не пропуская влагу благодаря тонкому слою восковой пропитки, чего нельзя было сказать об обуви остальных студентов.

— Это просто возмутительно! — раздался впереди капризный, звонкий девичий голос. — Кто составлял расписание? Вивиан, держи щит ровнее, на меня капает!

Из клубов тумана вынырнули две незнакомки. Впереди, брезгливо приподнимая подол длинного платья из чёрного шёлка, шествовала высокая, эффектная брюнетка. На её плечах лежал роскошный воротник из меха редкой чернобурки, а талию стягивал широкий корсет из полированной тиснёной кожи. Следом за ней семенила пухлая блондинка с магическим светящимся зонтиком в руках.

Дора рядом со мной вдруг судорожно втянула воздух и вцепилась мне в рукав.

— Ой, мамочки... — еле слышно пролепетала банши мне на ухо. — Это Селеста Блэквуд. Её род держит половину проклятий в Империи, она тут вроде королевы курса. Если ты ей не понравишься, сживёт со свету. А с зонтиком — её тень, Вивиан...

Брюнетка тем временем остановилась и смерила нас с Дорой одним-единственным взглядом. Ледяным, как прошлогодний снег.

— Какая прелесть, — протянула она, кривя пухлые губы и глядя на мой скромный шерстяной плащ. — Слухи не врали. В Башню Теней действительно заселили какую-то бродяжку с чемоданом из парусины. Твоя мантия оскорбляет моё чувство прекрасного.

Вивиан послушно захихикала за её спиной, едва не выронив зонт.

Я уже открыла рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное, но меня опередил сочный, громкий хруст.

На ближайшем могильном камне, свесив ноги в массивных армейских ботинках на шнуровке, сидела незнакомая девушка с коротко стриженными рыжевато-русыми волосами. Она смачно откусила половину крупного красного яблока, совершенно не обращая внимания на сырость.

— Блэквуд, твоё чувство прекрасного оскорбляет даже дворовых собак, — меланхолично произнесла рыжая, жуя. — И вообще, ослабь шнуровку на корсете. У тебя уже лицо синеет, кровь к мозгу не поступает.

Затем она перевела цепкий, смешливый взгляд на меня:

— Привет, новенькая. Я Бриджит, можно просто Бри. Бутерброд с ветчиной будешь?

Бриджит ловко выудила из кармана безразмерной куртки плотно завёрнутый в пергамент свёрток.

— Не откажусь, — я благодарно улыбнулась, сразу проникшись к этой невозмутимой девице искренней симпатией. — Я Марго.

Селеста зашипела, как рассерженная гадюка, но ответить не успела. Туман позади нас заколыхался, и послышался глухой, размеренный стук трости о брусчатку.

— Тишина, дамы. Смерть не терпит базарного шума.

Из белёсой пелены величаво выплыл молодой человек в длинном бархатном плаще с кроваво-алым подбоем. Лицо у него было аристократически бледным, глаза подведены чёрным углём, а набалдашник трости красовался в виде серебряного черепа с рубиновыми глазницами.

— А это еще кто? — тихо шепнула я на ухо Доре.

— Кассиан де Морт, — с благоговейным ужасом прошептала банши. — Главный мажор и «гений» тёмного факультета. Считает себя чуть ли не перерождением древнего лича.

— Ах, этот запах влажной земли и тлена... — проникновенно вздохнул де Морт, картинно приложив бледную руку к груди. — Настоящая музыка первозданной Тьмы.

— Ага, особенно запах перегноя, — громко хмыкнула с надгробия Бриджит. — Кассиан, ты опять по маминым духам прошёлся перед полигоном? От тебя некромантией несёт меньше, чем от цветочной лавки.

Шедший следом за Кассианом парень, судя по всему, его верный подпевала, попытался грозно нахмуриться, но оступился в лужу, смачно хлюпнул и едва не полетел носом в грязь. Кассиан поморщился с таким видом, будто грязь лично нанесла ему смертельное оскорбление, и брезгливо отодвинулся.

И в эту секунду весь полигон разом замолчал.

Температура воздуха упала на несколько градусов. Туман словно испуганно прижался к земле, когда на край каменного парапета ступил магистр Дерек эль Кроу.

Сегодня декан был в глухом чёрном сюртуке военного кроя, без единой лишней детали, и высоких кожаных сапогах, начищенных до блеска. Его ледяной взгляд прошёлся по шеренге студентов, как лезвие бритвы.

— Доброе утро, адепты, — негромко произнёс он. — Разговоры окончены. Сегодня мы проверяем вашу способность слышать зов истлевшей плоти.

Он указал рукой в сторону глубокого тренировочного рва.

Внутри рва, сваленные в живописную кучу, лежали учебные пособия — десятки скелетов.

Я заглянула вниз и почувствовала, как внутри всё оборвалось. Это были не свежие тела, в которых теплились хоть какие-то остаточные биохимические процессы, а абсолютно сухие, белые кости. Настоящий некромант цеплял бы их своей тёмной силой за остатки посмертного эфира. У меня же не было никакого эфира. Я была реставратором! Даже если бы я послала импульс в саму кость, она бы просто стала крепче и новее, но ни за что бы не согнулась. Чтобы заставить скелет идти, нужны эластичные связки или мышцы, а от них давно ничего не осталось. Старая высохшая кость, потерявшая всю живую влагу, была для моей магии глухой, как булыжник на дороге».

Зоя Голд, Шарлотта Эйзинбург Заноза для Тёмного декана или сказка об оживших сапогах

Зоя Голд, Шарлотта Эйзинбург

Заноза для Тёмного декана или сказка об оживших сапогах

Заноза для Тёмного декана, или Сказка об оживших сапогах

Полная версия

Другие книги автора: