– Не пострадает. Но какая разница? У вас ведь большой дом! Метр туда, метр сюда – никакой роли не играет. Что вы мелочитесь?

«Нет, – подумал Андрей, – я буду мелочиться, потому что ненавижу огромные расхлябанные дома, построенные с одной целью: удивить гостей. Я не хочу никого удивлять. Я хочу тут жить. Поэтому надо найти золотую середину. Дом нигде не должен быть тесным и убогим, но показная роскошь, непродуманные и неприкаянные пространства сделают его неуютным и неудобным».

– Никаких бильярдных, бань и, тем более, бассейна в доме делать не будем, – убеждал он Варю. – Мы – не спортсмены-бильярдисты и не банные фанаты. А обычные люди такими вещами раз-два попользуются, пока в новинку, и потом все это стоит, пылится и захламляется. Бассейн – сырость внутри дома. Это вечная борьба с плесенью, куча хлопот, а отдача сомнительная. К тому же плесень – канцероген. Вместо здоровья можно получить проблему.

– А камин? – спросила жена.

– Вот камин – другое дело, – поддержал муж. – Камин обязательно. Это и красота, и здоровье. Он утягивает и выжигает все вирусы и всех клещей, живущих на домашних пылинках. Каталитический воздухоочиститель, конечно, нужен все равно. Но, например, если ты простыла – сунь нос прямо к камину, прогрейся сухим теплом его излучения – и будешь здорова!

От кухни сами собой отпочковались и небольшая веранда, и продуктовая кладовая, и столовая.

– Кухонная зона – это очаг, центр сбора семьи. Каким бы большим ни был дом, а все равно все будем толочься здесь, – убежденно аргументировала Варя. – Тут не должно быть тесноты и скученности. Порой видишь: дом – огромный, а кухонька маленькая и вся завалена утварью, подсобных помещений рядышком нет. И столовой нет, и гостям приходится тесниться возле плиты и мойки. Нехорошо же, правда? Или, наоборот, пустая и неуютная кухня говорит о том, что хозяйка – не хозяйка. У меня Марина спрашивает: «Откуда ты знаешь, какие ящики на кухне нужны и как их надо расположить? Где ты это прочитала?» А я говорю: «Мне не надо читать. Я же готовлю, и сама знаю, как удобнее!»

– Умница! – похвалил ее Андрей. – Ты не просто готовишь, а лучше всех! Я считаю: питаться надо дома, за семейным столом. Когда муж и жена едят разную пищу, это разделяет их химически.

Он обнял Варю и продолжил:

– А когда читают разные книги – то духовно.

– И обеспечь мне тут какую-нибудь кушетку или козетку, чтобы я могла прилечь, пока готовится еда, – добавила Варя.

– Сделаем! – заверил муж.

– Никогда не думала, что для того, чтобы построить дом, нужно привлекать столько разных специалистов. Я как-то думала, что дом просто строит одна бригада, которая знает, как это делается, – сказала ка-то Варя, когда Андрей просматривал проект каких-то коммуникаций, представленный очередной фирмой.

– Нет, Варя, – ответил Андрей. – Люди вообще, когда думают о доме, больше размышляют о внешней стороне этого дела: чем облицевать снаружи, чтоб было красиво, какую плитку и какие обои подобрать внутри. Это, конечно, тоже важно. Но суть жилища – в другом.

Важно, чтобы дом имел прочный каркас, стоял и служил долго, не создавая проблем. А то, когда – то там тресь, то тут тресь, из такого жилья бежать хочется. И правильно: жить в таком доме опасно. И даже если он устоит, бесконечные ремонты замордуют.

Коммуникации обязаны быть долговечны, собраны отдельные шкафы, где они доступны для осмотра и ревизии. Если устареют – нужно, чтобы они не были вмурованы, чтобы их не пришлось выдалбливать из бетона, а можно было просто заменять по мере необходимости. Провода в стенах должны быть проложены не по диагонали, как я уже не раз видел, а спускаться вертикально и не по фантазии электрика, а в строгом соответствии с продуманным профессиональным проектом.

Материалы в отделке должны быть такими, которые не выделяют вредных веществ. Мы даже не отдаем себе отчет, сколько того, что предлагается на нашем рынке – смертельно опасно. Причем убивает медленно и незаметно, день за днем.

Здесь также важен вопрос вентиляции, хорошего воздухообмена. Сейчас в моду вошли разветвленные системы кондиционирования, а в них, особенно если в доме есть бассейн, заводятся легионеллы.

– Я что-то читала. Это микробы такие?

– Да. В природе они живут в почве и водоемах и здоровью не вредят. А вот если легионелла появляется в искусственных водных и вентиляционных системах, она может вызвать тяжелую форму пневмонии. Называется болезни легионеров.

– Да-да-да. Я читала, там какие-то ветераны заболели.

– Точно. В США есть такая организация, Американский легион, куда входят участники всех войн. И вот они собрались на свой съезд в одном отеле. А там в вентиляционной системе расплодились эти микробы. Их потом в честь легионеров и назвали. А те массово заразились и многие умерли в течение буквально нескольких дней.

– Ужас.

– Та же пожарная сигнализация – она ведь нужна не для того, чтобы успеть добро спасти. Прежде всего – для того, чтобы проснуться в опасный момент. Жизнь себе сохранить, деток вынести. Остальное – дело наживное.

– Слушай, ну ты так рассказываешь. Дом, получается, опасная штука!

– Неразумно построенный – да! Поэтому я и зову столько разных спецов, общаюсь с ними.

– Это же все, наверное, дорого…

– Да, но оно того стоит.

Сосны, которые Андрей выбрал в лесу, приехали поздним вечером на военных тягачах. Посадку отложили на утро, все устали. «Сажальцы» разъехались по домам, а Андрей, накинув на плечи домашнюю куртку, вышел в сырую ночь.

Несколько дней назад он перевез семью в новый дом, возведенный ударными темпами, но сад пока напоминал изрытое взрывами минное поле. Пройдя по дорожке до калитки, Андрей вышел на улицу. Ее было не узнать.

Сгустился туман. На проезжей части, наполовину загородив ее, теснилась армейская техника устрашающего вида. Только вместо смертоносных ракет или пушек в этот раз тягачи привезли самый мирный груз – живые деревья. Даже в лежачем положении и со связанными ветвями сосны темными махинами высоко громоздились над кабинами мощных машин. Корневые системы были надежно упакованы в специальные металлические контейнеры, чтобы не растряслись по пути. Андрей прошелся вдоль колонны замерших монстров. Стальные бока тягачей покрылись росой и тускло отсвечивали в желтом сиянии уличных фонарей. На стволах деревьев, в местах обрезки сучьев выступили посверкивающие россыпи капелек смолы. Сильно пахло хвоей, как на елочном базаре.

Андрей ощутил волнение. Завтра эти сосны вознесут свои бирюзовые кроны на новом месте, рядом с его домом. Пройдет немного времени, и их подножья украсят крупные валуны, перемежаясь с пушистыми кустами можжевельника, а красноватые стволы сосен отразятся в небольшом прудике. И только веревочные растяжки будут еще год напоминать, что эти сосны – путешественницы. Приехавшие в город провинциалки.

Но сегодня они между двумя мирами. Лежат, оглушенные, оторванные от родного уюта и покоя и не знающие пока своей судьбы.

На новоселье к другу Денис приехал с женой и дочерью.

– Ого, ну ты тут размахнулся! – сказал он, окидывая взглядом новый сад.

И, обратившись к дамам, добавил:

– Девушки будьте осторожны! Помните: чем дальше в лес, тем меньше вероятность, что на шашлыки.

Ужин удался на славу. На новой, оборудованной по высшему классу кухне Варя продемонстрировала чудеса кулинарии. Блюда были одно вкуснее другого.

– Да, – сказал Денис, откидываясь на спинку стула и оглядывая новую красивую столовую, – много есть вредно, а мало – скучно! Спасибо, Варенька, уважила.

И, посмотрев в сторону жены, добавил:

– Учись, Маринка!

– У меня руки под другое заточены, – отмахнулась та.

– Это, интересно, под что же они у тебя заточены? – с деланным изумлением спросил Денис.

– Ага-ага! В этом месте поподробнее, пожалуйста, – поддакнул Андрей.

– Да, ну вас! – на всякий случай смутилась Марина и стала нарочито активно помогать Варе убирать со стола.

– Ладно, пошли, по саду прогуляемся, – предложил другу хозяин домовладения. – Покажу тебе подсветку в пруду, пока женщины к чаю накроют.

Одевшись, они вышли в прохладу тихого вечера. Поздняя осень выдалась теплее обычного, но пар изо рта уже был различим.

– Что-то я сегодня переусердствовал с едой, – пожаловался Андрей. – Надо сдерживаться. Живот стал расти. Придется на спорт подналечь!

– Да брось ты, Андрюха! Что ты себя терзаешь? И то тебе не так, и это! Расслабься! Растет пузо – и хрен с ним!

– В том-то и дело, что хрен вместе с ним, Денис, как правило, не растет. Наоборот. Жир – он ведь обладает свойством мужские гормоны перерабатывать в женские. Справный петух жирным не бывает!

– И ладно. Вот глянь на меня. Как сказал один комсомольский поэт, «большой живот и малый фаллос – вот все, что от меня осталось!» И я по этому поводу не парюсь! Жене нравлюсь – и достаточно. Так что плюнь на все, сойди беговой дорожки, поживи для себя!

– Я для себя не умею.

Они подошли к пруду, в котором, подсвеченные подводными светильниками, плавали белые с ярко-красными пятнами японские карпы «кои».

– Вчера вдруг, знаешь, о чем подумал? – Андрей повернул лицо к другу. В глазах играли отблески света из пруда.

– О чем?

– Многому по жизни мы с тобой научились. Освоили то, другое… А самое главное – умение быть счастливыми – вроде как упустили. В этом мы не только не поднаторели, но и, напротив, по-моему, растеряли то, что умели… И деньги, которые мы научились делать – они как будто уводят нас все дальше от простой и счастливой жизни. Вот, знаешь, мы жили в деревне, в маленьких домиках, и там я чаще слышал, как поют и смеются соседи, чем здесь, в дорогом престижном районе.

– Может, здесь просто расстояния больше?

– Нет, не в этом дело. Как ругаются – хорошо слышно.

– А ты соскучился по звонкому смеху Вовки Сапрыкина, да? Андрюха, брось маяться ерундой. У нас все хорошо…

– Вспомни, о чем мы говорили в общаге. О загадках мира, в котором живем, о галактиках, о кварках, о гравитации… А теперь? В основном о деньгах. Понятно, что без них – никуда. Но иногда смотришь – люди гораздо беднее нас умеют как-то организовать и досуг, и веселье, а мы пашем-пашем… И все, вроде, есть, а счастье….

– Мужчины! К столу! Чай наливаем! – донеслось со стороны дома.

– Ладно, пошли, – Андрей положил руку другу на плечо, и они неторопливо побрели к крыльцу по извилистой каменистой дорожке, подсвеченной низенькими цветными фонариками.

– О-паньки! Красота! – восхитился Денис, увидев домашний пирог. – Я сегодня точно лопну!

– Удержись! – предложила Марина.

– Да, конечно! Варенька, я, знаешь, как про себя говорю? Сколько волка ни корми, а он все жрет и жрет!

– И о чем же вы там так мило беседовали? – спросила Марина, когда мужчины садились за стол.

– О счастье, – ответил Денис.

– Ух, ты! – усмехнулась Марина. – Все, Варя, сегодня им больше ни капли! А то они не до того договорятся!

– Да нет! – подключился Андрей. Он вдруг почувствовал себя пойманным на чем-то, что не хотелось бы раскрывать, и поспешил замести следы. – Просто я прочел недавно статью, что счастье, оказывается, вредная штука!

– Ну, надо же? – деланно изумилась Марина. – А нам так не кажется, правда, Варя?

– Нет, действительно, – продолжил Андрей. – Американцы, из Йельского, по-моему, университета, после многолетних исследований доказали, что счастье и даже само стремление к нему – сокращают человеку жизнь. Люди, у которых было радостное и беззаботное детство, оказывается, живут в среднем меньше тех, кто в младенчестве был несчастным и угрюмым.

– И как же это объясняется? Я, например, по себе знаю: когда счастлива, меня даже простуда не берет!

– Когда же такое бывает? – изумился Денис и, пользуясь тем, что дети удалились наверх к компьютеру, добавил. – Это, знаете, как муж говорит жене: «Дорогая, почему ты мне никогда не говоришь, когда кончаешь?» А та в ответ: «Да тебя просто в это время вечно рядом нет!»

– Ой, – отмахнулась от мужа Марина, – что-то тебя на пошлятину стало тянуть. Извини, Андрюша, не слушай этого хулигана. Ты у нас человек приличный. Так и что же там не так со счастьем?

– Ученые уверены, что переполненность ощущением счастья – это проблема. Такой человек, так же, как и пьяный, чаще попадает во всякие неприятности. К тому же он стремится забыть все плохое, а негативный опыт нужен для выживания не меньше, чем позитивный.

– Да, – согласился Денис. – Я вот тоже. Никогда зла не помню. Помнить – это ненадежно. Лучше записать.

– А главная беда, – продолжил Андрей, – как раз само желание непременно быть счастливым. Желание, которое воспитывается и поддерживается в нас всей мировой литературой, всем искусством. Помните? «Человек создан для счастья, как птица для полета».

– Тысячу раз слышала эту фразу, а вот кто ее сказал – не знаю.

– Ее не сказал, а написал ногой безрукий уродец в рассказе Короленко «Парадокс». Почитай как-нибудь.

– Ой, нет. Про уродца – не хочу. Так и что же плохого в стремлении быть счастливым?

– Ученые утверждают, что, начитавшись всяких наставнических книг, люди начинают погоню за счастьем. А это – неблагодарное занятие. Как правило, после ряда неудач человек чувствует себя обманутым и от этого еще несчастнее, чем раньше.

– Какой же выход? Они что-нибудь предлагают?

– Ну, эти исследователи рекомендуют прекратить думать, что вы непременно должны быть счастливы, перестать искать свое счастье, успокоиться.

– И что?

– И это, дескать, и принесет вам в конечном итоге самое настоящее счастье.

– Бред, – фыркнула Марина. – Старая песня на новый лад. Не можете увеличить возможности – сокращайте потребности. Пустоту это принесет! Вспомнить нечего будет!

– Вот так живешь, стараешься, чтобы было, что вспомнить, – вмешался Денис, – а потом – бац! – склероз, и ни хрена не помнишь! Нет, я согласен: счастье, конечно – вопрос непростой. Как говорил один гинеколог стоматологу: это тебе не в зубах ковыряться! Но, мне кажется, человек – слишком сложное животное для того, чтобы быть счастливым. То ли дело – собака! Смотрю на своего Рекса, ведь он даже не знает, что умрет! Вот кто счастливчик!

– Ага! – отозвалась вышедшая на кухню Варя. – Особенно после того, как ты его к ветеринару сводил. Лишил мужика достоинства!

– Да бросьте! Это ж ему – еще одной проблемой меньше!

– Что-то себе ты эти проблемы так решать не захотел! – усмехнулась Марина.

– Денис прав, – поддержал друга Андрей, – все-таки, чтобы испытывать счастье, надо быть немного примитивом, хотя бы временно.

– Мне рассказывали, вроде, в мозгу обнаружен особый орган счастья. Прямо вот тут, под костью, – Денис постучал себя пальцем по центру лба. – И вроде у буддистов это место особенно развито.

– Насчет органа не слышал, – сказал Андрей, – но я согласен, что счастье – несложное чувство, как кайф от наркотика. Мало того, что оно довольно эгоистично…

– Эгоистично?

– Да. Счастливые не видят, да и не хотят видеть несчастных. К тому же счастье гасит в человеке стремление к действию, развитию, творчеству. Если все и так хорошо, зачем что-то менять? Не случайно гении во все времена были, по большей части, несчастными людьми.

– Гиппократ, знаешь, как говорил о гениальности? – Денис отхлебнул чаю, запивая проглоченный кусок пирога с черникой. – Что-то типа: «Гениальность? Болезнь, конечно. Но, жалко – очень редкая и совершенно не заразная».

– Трудно не согласиться. В свое время мой научный шеф по поводу одного бездарного студента, сына талантливого профессора, сказал: «Умеет все-таки природа отдохнуть на детях!»

– Андрей, ты опять съехал с темы. Денис, не сбивай его, – одернула мужа Марина. Ее, судя по всему, тема счастья живо заинтересовала. – Ты говоришь, гении несчастны. Но творчество – это ведь само по себе счастье! Разве не так? Мне кажется, наоборот – настоящий художник, или, там, писатель – он всегда счастлив, творя свой собственный мир!

– Вот именно! – ответил за друга Денис. – В жизни ни фига не сумел, зато он там, в своих фантазиях – всего достиг и всех сделал! Творчество, Мариночка, это – счастьезаменитель для неудачников!

– Нет, Денис. Тут я тебя не поддержу, – улыбнулся Андрей. – Творчество – действительно, высшая из радостей, данных человеку. Ведь это как раз та надстроечка, которая приподнимает нас над животными и роднит с главным творцом – Богом.

– Послушайте! – Денис скроил смешную мордочку, имитируя одесский акцент. – Господь за шесть дней сотвойил мир, а вы шили мне бьюки целый месяц!

– Ну, так и йезультат! – ответил ему в тон Андрей. – Взгляните на этот мир и взгляните на эти бьюки!

– Вот они, одесситы липовые! – разочарованно вздохнула Марина, недовольная итогом беседы.

– Есть еще анекдот на эту тему, – вспомнил Андрей. – Пастор, проходя мимо ухоженного сада, обращается к работающему там садовнику: «Какой чудесный результат, когда человек и Бог соединяют усилия и создают что-то вместе!» На что садовник отвечает: «Видели бы вы этот сад пару лет назад, когда он хозяйничал тут один!»

– Про пастора еще есть, – оживился Денис. – Пригласил пастор нашего батюшку в гости, так сказать, по обмену опытом. Ну, там, показал собор, базилику, витражи, капеллы, а потом вышли на задний дворик, а там – небольшое гольф-поле. Наш батюшка: «А это что такое?» «Да вот братия после трудов и молитв культурно отдыхает, играет в гольф». «А можно мне попробовать?» «Почему нет? Вот клюшки, мячи, вон лунка. Пробуйте, святой отец!» Батюшка прицелился, ударил: «Вот, б…ь, промазал!»

– Денис! – возмутилась Марина.

– Ну, из песни слова не выкинешь, – отмахнулся от нее Денис и продолжил. – Пастор тоже вот так, возмущенно: «Да вы что, святой отец! Разве можно так выражаться!?» «Ой, виноват, лукавый попутал! А можно еще попробовать?» «Да сколько хотите!» Батюшка прицелился, ударил: «Вот, б…ь, опять промазал!» «Святой отец! Побойтесь Бога! Накажет ведь!» «Да ладно там! Я сейчас еще разок… Б…ь!» И вдруг с неба – страшный грохот и пламя. Батюшка глаза зажмурил. Стоит – ни жив, ни мертв. Потом один глаз открыл. Смотрит, на месте пастора – воронка дымится. И громовой голос с неба: «Вот, б…ь, промазал!»

Возмущению Марины не было предела:

– Богохульники!

– Слушай, Андрюха, – не унимался Денис, – а я вот думаю: мужчину Господь создал по своему образу и подобию. А женщину?

– Вот тут он уже дал волю фантазии!

– Ну, так ведь и йезультат! Не зря он именно на этом и завязал с дальнейшим творчеством! Понял, что ничего лучше уже не придумать! Хотя – слушайте, Бог ведь создал не женщину, а девушку. Практически – полуфабрикат. Женщину-то из нее уже Адам сделал. Так что мы в какой-то степени тоже причастны к акту творения…

Денис обнял жену, с улыбкой заглядывая ей в глаза. Марина снисходительно усмехнулась ему в ответ.

– Ты хочешь сказать, девушка – это сад до того, как в нем поработал садовник? – прищурил глаз Андрей.

– А вот интересно, – задумчиво произнесла вернувшаяся с кухни Варя. Она, видимо, все еще прокручивала в голове анекдот про гольф. – Может ли Бог, вообще, промахнуться, ошибиться?

– У церковников есть такой термин – «упущение Господне», – ответил Андрей. – Именно упущением они объясняют случаи такой вопиющей несправедливости судьбы, что даже неисповедимостью путей оправдать сложно. Но, мне думается, нам бы научиться следовать воле Божьей, а уж искать в ней изъяны – не пристало. Как говорят испанцы, не по Хуану сомбреро!

– Я, вообще-то, не очень доверяю тому, что вещают церковники, – поморщился Денис. – На каком основании они присвоили себе право толковать волю Господа?

– Да, я тоже предпочитаю прислушиваться к Богу в себе. Но, если кому-то для этого нужно видеть купол над головой, то пускай будут храмы.

– Что-то вы, ребята, ерунду какую-то говорите, – покачала головой Марина. – Как же можно без храмов? А молиться где?

Проводив гостей, хозяин задержался в саду, задумчиво глядя на ярких кои, которые неторопливо шевелили плавниками в кристально прозрачной воде. Рыбы уже не устраивали гонок друг за дружкой, как это бывает летом, а постепенно замирали. Всю зиму они простоят на одном месте, потихоньку расходуя накопленные запасы жира. Вроде бы скука – почти полгода стоять, не шевелясь. Но для них это время, наверное, пролетает незаметно, как одно мгновенье.

Андрей окинул взглядом сад.

«Ну, вот, – подумал он. – Программа-минимум выполнена: дом построил, деревьев насажал, сын растет. Что дальше? Жизнь – как загрунтованный холст. Если самому не наносить на него краски, он так и останется пустым.

Чтобы будущее стало желанным, его надо делать желанным. Надо забрасывать в него мечты, как скалолаз вбивает колья, чтобы потом тянуться к ним, карабкаясь вверх. Счастье – это, когда вечером ты засыпаешь в изнеможении от усталости с чувством того, что сделал что-то важное, и при этом горишь желанием проснуться пораньше, потому что завтра тебя ждет новое дело, интересное и волнующее.

Надо прислушаться к себе, отыскать в глубине себя припрятанное желание, вытащить его на свет божий и превратить в программу следующего куска жизни.

Но не сегодня.

Сегодня у меня праздник».

Андрей вернулся в дом, посмотрел, как сын помогает Варе закладывать посуду в новую посудомоечную машину, еще раз похвалил ее вкусный ужин.

Когда Никита ушел наверх в свою новую комнату, Варя подошла, обняла мужа и сказала:

– Спасибо тебе за то, что ты построил этот дом. Я же всегда жила в квартирах и даже не представляла, насколько велика разница. Дом – это, правда, целый мир. Который ты подарил мне.

Через два года Денис заедет к другу и застанет его в саду подрезающим мощные побеги можжевельника.

– Слушай, у тебя тут действительно пахнет, будто в дремучем лесу. Сразу вспомнилось, как в детстве мы забредали на дальние поляны.

– Ты знаешь, – улыбнется в ответ Андрей, – иногда остановлюсь, засмотрюсь на какое-нибудь растение и спохватываюсь: чего ж я стою, дел-то сколько! А сегодня вдруг подумалось: да есть ли на свете дела, которые важнее, чем любование миром, в котором мы живем? Помнишь, я говорил о том, для чего нас создал Господь?

– Что мы – его инструменты?

– Да. И вот я думаю: есть еще одна причина.

– Какая?

– Бог ведь создал нас по своему образу и подобию, так?

– Так.

– Значит, он должен быть очень похож на нас. Не только внешне.

– Бог? Ну, наверное.

– И вот представь. Создал ты мир. Причем видишь, что классно получилось, интересно, дух захватывает.

– Ну.

– Какие чувства ты испытаешь? Радостно тебе будет на все это смотреть, если ты совсем один, если поделиться этой радостью не с кем?

– Нет, если совсем не с кем, тогда это неинтересно.

– Ну, так вот и Богу было неинтересно. Он создал нас, потому что ему хотелось разделить с кем-то ту радость, которую он испытал, когда сотворил мир и увидел, что это – хорошо.

Глава вторая. ЗЕРНОВАЯ БИРЖА. НЕПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА

В канун миллениума урожай зерновых выдался на славу. Причем фермеры убрали его слаженно и в кратчайшие сроки, так что даже пошедшие дожди не смогли помешать. Дядя Андрея, который как раз только что вышел на пенсию после долгих лет на партийной работе, недовольно бурчал по этому поводу:

– Это разве уборочная страда? Вот раньше было – сорок дней вынь, да положь! Не смыкая очей! Вот это битва за урожай! А теперь – девять дней, и все убрали. Несолидно.

– Так собрали же больше, чем в прежние времена! Ведь, чем быстрее уборка – тем целее урожай! – попытался возразить Андрей.

– Не-со-лид-но, – весомо аргументировал дядя.

Ребята так и не придумали подходящего названия своему предприятию. В документах оно именовалось по-прежнему длинно и странно, а между собой говорили просто «ХП». Но главное, что склады были засыпаны зерном, отгрузки шли одна за другой.

– Ну что, небось, в этом году поменяешь свою «Короллу» на «Лендкрузер»? – спросил Денис заехавшего на ХП Николая Морозова, преуспевающего фермера, председателя районной фермерской ассоциации.

– Да где там! С таким урожаем последние портки продашь.

– Так хороший же урожай!

– В том-то и дело. Цена на зерно, сам видишь, какая.

– Припала, конечно. Зато его насколько больше, зерна-то!

– И что хорошего? Чем больше зерна, тем больше затрат, чтоб его собрать и вывезти. Солярка-то не подешевела! Кабы я знал, что будет такая цена на пшеницу, лучше бы подсолнечник посадил, или рапс. А так возишься, возишься, а в конце – шиш! В прошлом году все ведь наоборот вышло. Все кинулись в подсолнечник, а что получилось? Отдали за бесценок, а пшеничка была дорогая. Вот и дергаемся туда-сюда, хоть вообще все бросай.

В этих словах слышалось удивление и возмущение человека, выросшего в советское время в условиях нехватки всего на свете и, в первую очередь, продуктов питания. Как же так? Он потрудился, все сделал, произвел прекрасный продукт – а результат его труда не востребован! Куда смотрит правительство?

Сколько человеку денег надо

Полная версия

Другие книги автора: