Семнадцать лет. Три класса образования. Воспитательно-трудовая колония для несовершеннолетних — посёлок Дзержинск, Томская область. Сергей Рыжих приехал сюда не впервые и знал: тут не по-людски, тут по правилам. А правила пишут активисты во главе с Сухаревым. Но Сергей не подписал. Чтобы не вступить в секцию — ломает себе пальцы. Чтобы не ходить в строевые — вкалывает слюну в ногу. Чтобы не работать в промзоне — наносит кандалы на голени. Его тело — единственное, чем он управляет. Единственное, что у него есть. Некому писать. Некому ждать. Мать на суде кричала: «Его надо закрыть! Подальше от дома!» Отец сказал три слова: «Мы пытались. Не получилось» — и ушёл. Но в больничной палате среди взрослых мужиков с татуировками Сергей впервые слышит, как поют — не от радости, а оттого, что больше нет сил молчать. А в пекарне, среди мешков муки, «Неудобный» — история человека, которого система не смогла сломать, потому что он ломал себя сам. Но по своей воле.

Неудобный