Чему не учат на журфаке
50 советов начинающему журналисту

Ринат Билалов

ISBN 978-5-0055-4584-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О чем и для кого эта книга?

Я абсолютно уверен, что журналистика – одно из самых увлекательных занятий в мире. Благодаря ей можно познакомиться с огромным количеством неординарных людей, побывать там, куда никогда не попадут представители других профессий, творчески реализовать себя, выполняя важную для общества работу.

Но сейчас работа в медиасфере сложна как никогда. Мы переживаем самую бурную революцию идей и технологий, которая когда-либо была за всю историю существования СМИ. Ежедневно участвуя в этом процессе, мы даже не успеваем осознать, что интернет-революция последней четверти века по значимости сопоставимы с изобретением печатной машины Гутенберга.

Нам приходится по новому смотреть на нашу профессию и получать новые навыки и компетенции. Проработав более 30 лет в сфере медиа, побывав во главе шести журналистских коллективов, я продолжаю учиться. В нашей профессии этот процесс бесконечен.

У меня давно копилось желание обобщить накопленные опыт и наблюдения. В итоге и возникла эта книга. В ней нет уроков о том, как правильно выстроить заметку, как придумать заголовок. Об этом пишут в специальных учебниках и рассказывают на журфаке, и еще больше вы узнаете, работая в редакции. Я хочу поделиться соображениями о том, как сделать первые шаги и реализовать себя в этой профессии. Обращаюсь прежде всего к тем, кто хочет прийти в журналистику или только начал карьеру в СМИ.

1. Определитесь, для чего вам эта профессия?

Для начала одна грустная история.

В одной из редакций, где я работал, как-то появилась новая сотрудница. Староста группы, красный диплом журфака – все было при ней. Девушку определили в один из отделов, дали тематику. Она добросовестно выполняла задания, сразу же показала себя как очень старательный и ответственный сотрудник.

Но через пару недель коллеги застали ее всю в слезах. Что случилось? Выяснилось, что наша краснодипломница вдруг осознала, что ошиблась в выборе профессии.

Цена ошибки оказалась очень высокой – пять лет жизни. Девушка в конце концов осталась в профессии, но провела всю свою жизнь где-то в третьем эшелоне. Я уверен, что она могла стать хорошим врачом, учителем или, может быть, юристом. Но стала журналистом – по ошибке или стечению обстоятельств. И таких людей, увы, немало.

За три десятка лет в СМИ мне довелось иметь дело с сотнями начинающих журналистов – это были старшеклассники, абитуриенты и студенты журфака, соискатели вакансий, и просто люди, ищущие себя. Помощь им – это большая и очень важная часть редакторской работы.

Могу сказать, что значительное число из тех, кого я видел – случайные люди и никаких предпосылок к тому, чтобы стать журналистами, у них не было. В этом смысле журналистика не исключение: точно так же человек может случайно пойти в полицейские, врачи, строители – куда угодно. Он даже может каким-то образом попасть в эти профессии и находиться там годами, а то и десятилетиями, но при этом не быть даже середнячком по своим профессиональным данным.

По моим наблюдениям, начинающие делятся на несколько основных категорий.

Старшеклассник, желающий стать журналистами. Одна из самых перспективных категорий. Довольно часто из них получается толк. Обычно он уже пытается сделать или уже сделал первые шаги в журналистике. Хотя ему еще только предстоит закончить школу и выбрать профессию и вуз.

Абитуриент. Как ни странно, одна из самых безнадежных категорий. Часто к моменту подачи документов на журфак у них нет ни одной публикации. Абитуриенты (нередко в сопровождении папы или мамы) появляется за месяц-другой до крайнего срока и просит редакторов опубликовать несколько их невнятных заметок. Будучи главным редактором «молодежки», я часто помогал им, но еще чаще проводил беседу о том, почему им вообще не надо поступать на журфак. Основной аргумент был таков: если ты до сих пор не написал ни строчки и не чувствовал к этому стремления, то зачем тебе это?

Обычно у них в ходе беседы округлялись глаза, но в большинстве случаев они все же с пути не сворачивали. А зря. Ибо процент успеха в этой категории очень низок: на моей памяти считанные единицы более-менее приличных журналиста, прошедших в профессию по такому короткому пути. В большинстве случаев у таких абитуриентов за спиной родители, либо толкающие их в журналисты, либо потакающие их сиюминутному капризу. Как правило, сами они очень далеки от понимания, что это за профессия, но она кажется им нетрудной и, что особенно важно, «белой». Такие родители чаще всего происходят из низов, но им удалось каким-то образом пробиться в средний класс, иногда даже в верхний его слой. Им хочется сделать так, чтобы их чадо легко порхало на телеэкране, и не пробивало себе дорогу в жизнь теми тяжелыми путями, как это делали они. Или чтобы оно проводило время с 9 до 18 в пресс-службе какой-нибудь госструктуры. Во всяком случае, примерно так выглядят их иллюзии относительно работы в медиа и PR.

Такой абитуриент обычно знает названия нескольких федеральных и региональных СМИ. Но задаешь ему один-два вопроса и становится понятно, что он их не читает. И в целом довольно ограничен в плане общей эрудиции, хотя при этом может даже иметь золотую медаль, полученную благодаря усиленной зубрежке.

Вечный искатель. Обычно это взрослый уже человек, часто неглупый, сменивший несколько никак не связанных между собой профессий. К нему во время очередного кризиса с поиском работы пришло озарение: именно в журналистике он сможет себя реализовать и именно к ней он всю жизнь шел, правда, как-то неосознанно. Обычно за плечами у него нет никаких публикаций. Ну, может быть, пара-тройка совсем давних экспериментов. Но у него есть какой-то жизненный опыт, и ты надеешься: а может, это как-то выстрелит?

При этом где-то глубоко внутри у него есть мысль, что журналистика – это сравнительно несложное дело, которое почти не требует каких-то специальных знаний и их подтверждения в виде диплома. И почему бы его не освоить, раз уж в других профессиях ничего не получилось?

Увы, в 99,9% этот кандидат безнадежен. Через несколько дней творческих мучений он звонит и упавшим голосом говорит, что осознал: журналистика – это не его. Среди них попадаются довольно неожиданные персонажи: например, однажды ко мне приходил проситься на работу спившийся бывший муж одной известной в Татарстане дамы-политика.

Таких заблудившихся по-человечески жаль, но СМИ – не богадельня.

Люди из других профессий. Чаще всего это человек, достигший каких-то результатов на другом поприще, начитанный и уже пробовавший что-то писать. Возможно, он в свое время просто ошибся с выбором профессии или просто перегорел на прежнем месте. Это не «заблудившийся» из предыдущего пункта, а человек, который знает, что хочет. Категория немногочисленная, но мне известны физики, врачи и программисты, из которых получились очень сильные журналисты. Правда, такие истории были больше свойственны 90-м, когда многие люди резко меняли сферу деятельности: военные становились строителями, учителя предпринимателями и т. д.

«Наши люди». Обычно ты сразу отличаешь их чутьем уже в начале разговора. Такой претендент начитан, жив в общении, куда-то что-то писал, и ты понимаешь, что или уже говорите на одном языке или это уже очень скоро произойдет. Самое главное – ты видишь, что он «горит». Но самое главное – он в состоянии предложить несколько собственных тем. Не прочитанных в каких-то газетах, а придуманных самостоятельно в результате собственных наблюдений и размышлений.

С годами я выработал довольно простой алгоритм работы с соискателями. Можно отправить такого кандидата написать репортаж на какое-то общедоступное мероприятие, скажем, туристическую (а еще лучше на машиностроительную) выставку. Это не изощренное издевательство над новичком, а тест, в ходе которого проверяется его желание разобраться в незнакомом предмете. На этом этапе значительная часть отсеивается. Некоторые все же что-то пишут, в большинстве случаев их беспомощные репортажи можно сразу отправлять в корзину. Наконец, для прошедших это сито наступает новый этап, когда ты даешь кандидату задание представить список из пяти тем, которые он бы хотел предложить. Значительная часть соискателей после этого испаряется. С оставшимися можно о чем-то говорить.

Моя классификация, конечно же, условная и не может учесть все нюансы. Жизнь сложнее любых схем, и есть люди, которые не вписываются в эти рамки. Но это исключения, которые подтверждают правило.

К сожалению или к счастью, в настоящую журналистику нельзя прийти через черный ход. Если ты не имеешь никаких данных для присутствия в этой профессии, то шансы крайне невелики. Так же как малы шансы у девушки с лишним весом и тяжелой костью стать балериной, тем более, если она вдруг решила стать ею в 18—20 лет. Хотя никто не отрицает, что она может похудеть и научиться танцевать. Но сами понимаете: этот балет будет так себе.

Резюме: если человек в юности ничего не писал, если не пытался еще в школе как-то творчески проявить себя, не читал взахлеб книг и СМИ, то, как правило, его путь в журналистику случаен.

Начиная любое дело, надо понять, для чего оно вам. Каким должен быть результат? Стремясь получить профессию журналиста, ответьте себе, чего вы хотите достичь с ее помощью?

Выбирая журналистику, люди преследуют очень разные цели.

Для какой-то части это трамплин в другие сферы. Знаю немало бывших журналистов, ставших профессиональными политиками, правозащитниками или чиновниками.

Дело в том, что журналистика дает то, чего не может дать ни одна другая профессия – возможность практически неограниченной коммуникации с самыми разными структурами, людьми и сообществами. Используют это журналисты по-разному. Некоторые заводят нужные связи и начинают движение в сторону других профессий. Плохого в этом, наверное, ничего нет, каждый волен выбирать свою дорогу. Но когда люди, чьих громких публикаций и вообще каких-либо достижений в СМИ я не могу вспомнить, становятся, например, политиками, то я отношусь к ним скептически. Если ему в качестве журналиста нечего было сказать людям, то что же он им скажет как политик?

Если же вы хотите развиваться как журналист и считаете, что это ваше призвание, то нужно осознавать и риски, которые несет с собой такой выбор. Они есть в любой профессии, и в журналистике они носят свой, специфический характер.

Мне приходилось видеть у своих коллег разные мотивации. Кто-то, например, живет важной идеей и реализует ее с помощью журналистики – например, поднимает проблему мусоросжигательных заводов или загрязнения окружающей среды. Но в этом случае журналистика выступает лишь как инструмент, на самом деле в профессиональном сообществе такого журналиста воспринимают как эколога или волонтера. Да, такие авторы часто дают читателю то, чего не может журналист-универсал. Но в моем понимании они находятся где-то на грани нашего профессионального поля, и даже одной ногой вне его.

Бывает, что человек попадает в журналистику по какому-то стечению обстоятельств. Нравилось читать, писать, ну и пошел на журфак. Потом попал в какую-то редакцию. Работа кажется непыльной, платят деньги, иногда неплохие. На самом деле таких людей большинство, и не только в журналистике, но и в любой другой профессии. Работу они не воспринимают как миссию, это лишь более-менее комфортный способ заработка. И в этом тоже ничего плохого нет. Но из них не получаются лучшие.

Между тем, по моему убеждению, журналистика – это одновременно и ремесло, и миссия. Тот, кто это осознает, испытывает как минимум острую потребность сообщать людям новое, а в идеальном случае – менять общество к лучшему.

2. Не считайте журналистику легким занятием

В 17 лет я принес свои первые заметки в редакцию газеты и попал на прием к главному редактору. Он посмотрел материалы, которые я предлагал к публикации, выдержал паузу, вздохнул и сказал: «Не думай, что журналистика – это легкая прогулка». Я тогда, честно говоря, не понял, какой смысл он вкладывал в эти слова. Более того, они показались мне излишне пафосными. Но фраза хорошо запомнилась. И я много раз потом с ней соглашался.

Люди со стороны не всегда понимают, что журналистика, если ей заниматься серьезно, очень сложная профессия. Ничуть не проще профессии хирурга или пилота.

Однажды к нам в редакцию «Татар-информа» пришел руководитель крупного предприятия. Во время экскурсии по офису, которую я для него проводил, мы разговорились об особенностях работы в СМИ. Услышав от меня, что одна из главных проблем в нашей профессии – стрессы и выгорание, мой гость искренне удивился: мол, а от чего это у вас там могут быть стрессы? Вы же сидите в комфортных условиях, пишете, общаетесь с людьми. То ли дело на нашем предприятии – у нас станки, трубы, конвейеры!

Знаю случаи, когда родители говорили своим детям, что идти в журналистику не стоит, ибо это что-то эфемерное и не совсем серьезное. Дети шли на юрфак или менеджмент, а потом умирали от тоски, работая подносчиками бумаг на «настоящей» работе в больших корпорациях. И страдали, понимая, что их истинное предназначение в чем-то другом.

Я не раз слышал признания студентов о том, что они пошли на журфак по той причине, что туда относительно легко поступить. Это отчасти правда. И я вижу в этом две проблемы. 1. Несправедливость – в том, что они в итоге заняли чье-то место. 2. Массовое ложное представление о журналистике как о каком-то легком, поверхностном занятии.

В общем-то, любым делом в этой жизни можно заниматься спустя рукава. В том числе и журналистикой. Людей в этой профессии занято очень много, и большинство из них далеко не звезды. И так в любой другой профессии. Ведь на каждого известного кардиохирурга приходятся тысячи малооплачиваемых и никому не известных участковых терапевтов в районных больницах.

На самом же деле хороший журналист – штучный товар и вполне успешный человек, в том числе если мерилом его успеха считать материальную сторону.

Но путь в журналистике непрост, этим он и интересен. Хорошему журналисту нужно постоянно приобретать очень много навыков и знаний, сознательно создавать себе дискомфортные ситуации, разбираясь в сложных проблемах, уметь стоять на своем, работать порой в нечеловеческом режиме. Одним словом, легкость занятия журналистикой – это иллюзия.

3. Не ходите в журналистику только ради заработка

Если вы пришли в журналистику в первую очередь за большими деньгами, то это принципиальная ошибка. В принципе, здесь такие же заработки, как в среднем у белых воротничков, которые работают в офисах. Если будете работать хорошо, то на жизнь вполне будет хватать. Если станете суперзвездой, то будет не только хлеб с маслом, но и с икрой. Но если у вас в планах покупка виллы, дорогого автомобиля или личного вертолета, то вам не сюда.

Но это не значит, что в этой сфере невозможно хорошо зарабатывать. Можно, но для этого вам придется освоить то, чему нигде не учат: стать предпринимателем в медийной области. А для этого совершенно необязательно быть журналистом. Например, самый успешный татарстанский предприниматель в области СМИ, владелец телекомпании «Эфир» – по образованию энергетик. Еще один известный у нас в республике бизнесмен в области СМИ начал со скромного агентства недвижимости, потом стал выпускать небольшую газету объявлений, через некоторое время вокруг нее вырос целый холдинг из нескольких газет и радиостанций.

Есть немало таких историй. Но их объединяет один и тот же фактор: эти предприниматели никогда не работали журналистами. Исключения, конечно имеются. Есть люди, которым удалось соединить в своем лице талант менеджера и способности журналиста, но такие случаи достаточно редки и лишь подтверждают правило.

Почему так происходит? Такое случается во многих областях: например, можно быть посредственным сыщиком, но уметь хорошо организовать работу «убойного отдела» в полиции. Вы можете быть очень талантливым журналистом, но не обладать необходимыми организаторскими способностями, не видеть и чувствовать медийный рынок и не понимать, что ему нужно именно сейчас. Но если вы обладаете и тем и другим, то это дает вам большое преимущество перед конкурентами.

Другой вопрос, что сочетать эти две ипостаси одному человеку крайне сложно. Поэтому в 90-е практически все российские СМИ перестроились по западной модели, когда есть директор (иногда он же владелец) и главный редактор. Первый отвечает за бизнес, рекламные поступления, второй – за содержание. До этого в советской печати обычно вся власть принадлежала главному редактору, у которого мог быть заместитель по рекламе и распространению издания. Обе модели, впрочем, имеют свои недостатки, но подавляющее большинство СМИ придерживаются принципа разделения функций.

В начале пути стоит определиться, что вы хотите. Если деньги вас интересуют больше, чем творчество, но при этом вы хотите работать именно в СМИ, попробуйте поработать менеджером по рекламе в какой-нибудь редакции. По крайней мере, бросить это занятие вы еще успеете.

4. Решите, нужен ли вам журфак. Если да, то для чего

Я сам выпускник журфака, но всегда относился к нему неоднозначно. Испытываю уважение ко многим, кто там работает, стараясь вложить в головы студентов основы журналистики. Но при этом многолетние наблюдения дают основания считать, что сама по себе система подготовки журналистов находится в кризисе. Причем давно, лет 20 как минимум.

Что такое журфак в России? По сути, это рудимент советской вузовской системы гуманитарного образования, готовившей сотрудников для СМиП. Да-да, не СМИ, а именно СМиП. Сейчас многие уже и не знают, что означает эта аббревиатура. СМиП – это средства массовой информации и пропаганды. То есть его выпускники, по замыслу, должны были становиться сотрудниками партийной и советской печати и нести в массы агитацию и пропаганду.

Но эти вещи давно перестали быть актуальными. С 90-х годов прошлого века журфаки по всей стране, стараясь соответствовать времени, ищут новые формы обучения студентов, проводят эксперименты – удачные и не очень, меняют вывески, становятся высшими школами, институтами.

Я закончил журфак Казанского университета в 1996 году. С тех пор факультет как минимум три раза был преобразован, и четырежды менял место своего расположения, в конечном счете превратившись в целый институт. Сейчас его материально-техническая база несравнима с тем, что было в наше время. У высшей школы журналистики (так сейчас называется наш журфак) есть собственная телестудия, классы для интерактивных занятий и многое другое. Прогресс налицо, что и говорить. Но проблема качества выпускников все равно сохраняется.

Похоже, все-таки российские факультеты журналистики остаются уникальным явлением в мире. Я лично не проверял, но в профессиональном сообществе есть устойчивое мнение, что факультетов журналистики в развитых странах нет. Там журналистами становятся люди других профессий, разными путями постигшие основы этого ремесла: через какие-либо курсы, практику работы стажером в различных СМИ.

Наверное, они не знают многого из теории и истории журналистики, о технологиях и многом другом, что давали нам преподаватели на журфаке. Но положа руку на сердце, скажу честно: за четверть века в журналистике мне ни разу не пригодились знания о «Колоколе» Герцена, к зачетам по которому мы лихорадочно готовились по ночам. Если вы работаете над собой, много читаете, вы и так будете знать основные вехи в истории журналистики и медийной отрасли. Но без каждодневной практики, выброшенных в корзину материалов, ошибок, срочных новостей вся ваша теоретическая подготовка абсолютно бесполезна.

Так получилось, что я стал штатным сотрудником газеты раньше, чем поступил на журфак. Учился заочно, о чем ни секунды не жалел. Но зато на последнем курсе я уже был главным редактором собственного еженедельника. Если бы я все эти годы целыми днями сидел на лекциях и писал материалы в газету только в период практики, то такой результат был бы невозможным.

Большинство студентов журфака рано или поздно оказываются перед дилеммой: работать или учиться? На моей памяти мало кто из тех, кто делал приоритетом учебу, становился заметной фигурой в журналистике. Думаю, потому, что самое важное время – это когда вам 20—25 лет. Именно в этом возрасте вы уже можете сформироваться как профессионал, сделав первые, самые нужные шаги. Более поздний старт дается труднее. Я знаю людей, которые становились журналистами (причем неплохими) и в 40 лет, но это редчайшие исключения.

Со мной работал один очень хороший журналист, который в период учебы несколько раз находился на грани отчисления из университета только потому, что очень много писал в газету, будучи студентом дневного отделения. Совмещать учебу и работу ему было крайне сложно: он пропускал лекции, не успевал сдавать зачеты. Но на третьем курсе он был уже совершенно сложившимся журналистом, способным писать на самые сложные темы.

Не хочу и не могу сказать ничего плохого в адрес преподавателей журфаков. В подавляющем большинстве это очень интеллигентные, искренне любящие свое дело люди. Но приведу один характерный факт. Однажды мы пригласили поработать выпускающим редактором одного очень популярного среди студентов преподавателя журфака. Все было при нем: энциклопедические знания, безупречное чувство стиля, умение блестяще вести беседу, и масса других достоинств. Честно говоря, мало кто из журналистов нашей редакции имел такой набор данных. Но он продержался в нашей редакции всего несколько дней. Написал заявление об увольнении, пояснив, что не готов работать в состоянии крайнего напряжения, которое было в нашей группе выпуска. В нашем же понимании такое напряжение было нормальной рабочей атмосферой.

Ситуация с этим человеком отражает всю пропасть, которая существует между теорией и практикой журналистики. Редакция СМИ – это производство информации, настоящая фабрика с ее жесткими законами. А журфак – это все-таки больше теория плюс исключительно либеральное отношение преподавателей к студентам. И совместить эти две разные стихии действительно очень сложно.

Журфак на самом деле не является каким-либо особым пропуском в журналистику. Он может помочь тем, кто действительно хочет стать журналистом, но не более. Но я видел немало очень хороших журналистов, которые имели диплом экономиста, физика, геолога. И даже вообще не имевших никакого диплома.

И, к сожалению, во все времена на журфак поступало много людей, которые на самом деле и не планировали становиться журналистами. Например, из учившихся в моей группе в профессии через 10 лет оставалась в лучшем случае треть. Почему же они идут туда? Существует мнение, что учиться на журфаке легче, чем на остальных факультетах. Где-то это правда. Объясняется это не столько легкостью дисциплин, сколько особо демократичной атмосферой на этом факультете и повышенной степенью гуманизма со стороны профессорско-преподавательского состава. Чтобы быть изгнанным с журфака, студенту нужно стать отъявленным злодеем и настоящим лоботрясом.

И еще очень важное о журфаке. Прежде чем идти на платное отделение, возьмите калькулятор. Как-то мы с коллегами подсчитали, что выпускнику придется года три работать только на то, чтобы оправдать расходы, понесенные на оплату учебы в течение пяти лет. Считаю это полной бессмыслицей.

Еще большая бессмыслица и обман – обещания вузов дать дорогу не просто в профессию, а сделать человека журналистом высшего уровня. Один уважаемый университет одно время обучал студентов по специальности «международная журналистика». На платной основе, естественно. Мы с коллегами над этим посмеивались, понимая, что в стране этих самых международных журналистов – единицы, и это уж точно не выпускники этого уважаемого вуза. Но когда я получил резюме одной из выпускниц, мне стало совсем не смешно. «Добрый день! Заинтересовала вакансия. Расскажу вкрадце о себе. Мне 22 года, я по образованию международный журналист», – писала соискательница. «Вкрадце»…

Учеба на журфаке имеет один очень важный нюанс, о котором редко задумываются. Закончив его, вы становитесь заложником своего диплома. С ним у вас дорога только в журналистику или PR. Или в предпринимательство, где ваш диплом вообще никого не интересует. Но если вы, например, дипломированный архитектор или микробиолог, то вы вполне можете стать журналистом. Причем довольно быстро. Конечно же, при наличии способностей. Но будучи обладателем журналистского диплома, архитектором или микробиологом вы не станете. Слишком много нужно специальных знаний, которые вы сами получить, скорее всего, не сможете.