Последний следопыт

«Ковчег» держался на трех китах: Частокол, чтобы снаружи не вошли. Обет, чтобы изнутри не ушли. И Забывчивость, чтобы не сойти с ума. Мы забывали имена тех, кого утащила Пустоша. Забывали вкус настоящего шоколада и запах незараженного дождя. Забывали, что за горизонтом бывает что-то, кроме бурь и костей. Мой отец был плохим членом общины — он отказывался забывать. Он тащил из своих походов не только железо, но и воспоминания о мире До. За это его уважали и боялись. А когда он пропал, все вздохнули с облегчением. Наконец-то можно было его забыть. Вот только я не смог. Моя голова оказалась недостаточно гибкой. И в ночь, когда я полез через Частокол, я плевал и на обет, и на забывчивость. Мне был нужен только он.