Под покровительством кошки
Рассказы и сказки

Мария Пухова

Иллюстратор Александр Пухов

Иллюстратор Александра Ильина

ISBN 978-5-4490-3529-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказы

О Серафиме

Ангел. Огненный

Рис. Александр Пухов

«Кошки – они другие.

Кошка не меняет отношение к человеку, даже если это в ее интересах. Кошка не может лицемерить.…

Если кошка любит тебя, ты это знаешь. Если не любит – тоже знаешь».

Стивен Кинг

Сначала я ее придумала, даже не ее, а свои ожидания от ее присутствия. Потом представился удобный случай заявить о своем желании завести кошку, да и веские основания появились. Дочь выходила замуж, а у меня надвигался Юбилей, именно так, с большой буквы Ю.

У близких были сомнения в правомерности моих притязаний на целую живую кошку, даже прозвучали такие словосочетания как «а наша новая мебель» и «очередная идея фикс». Как водится, были и угрожающие формулировки, «ну, ладно, пусть, только, чтобы чисто». Ну и так далее…

При первом же заходе в сеть, сразу вот оно – фото ее, новорожденной… Молниеносный созвон с хозяйкой:

– Да, кошечка, сиамка1, их вообще-то двое. Только одну уже обещали. Но они ведь только вчера родились, вы ждать будете? Ведь целый месяц пока мама кормит… – Хозяйка, видимо, не была избалована надежными «добрыми руками», а также разумными головами этих рук. Договорились, но без особой уверенности на другом конце провода.

День настал, я даже ни минуты не думала о собственном Юбилее, а больше о том, что сегодня вечером здесь будет жить Она. Как нарочно троллейбусы в этот день на родину моей избранницы не ходили. Там было событие – губернатор присутствовал на освещении нового храма, а он в троллейбусах не ездит, а ездят там только тролли, это ж всем известно…

Добирались на перекладных, в три раза дольше, чем было запланировано, решили – обратно только на такси.

Первая встреча прошла в обстановке надежды с обеих сторон. Отдавая маленький пищащий комочек, добрая тетенька повторила несколько раз «если что, то вы звоните…», обмен на коробку шоколада был для нее сверх неожиданным. Из коротенькой беседы стало понятно, что в доме уже живут четверо или пятеро взрослых кошачьих, она их «любит, но много их становится, и все требуют заботы, а она не справляется, а все они милые», со своими особенностями и, безусловно, достоинствами.

Едем в такси, пищащий комок прячется ко мне под подбородок, царапается крошечными коготочками, как же ей страшно, наверное, бедняжке…

Все сказочно. Посыпал мелкий ноябрьский снег.

Дома все произошло органично. Писк продолжался еще три ночи и два дня, потом стих вдруг, и Серафима2 Фон Минтенгайтен3 стала хозяйкой всего пространства нашего жилища.

Удивительные способности кошек известны всем, кто их держит и любит, но на некоторые я поражаюсь особенно. Сколько ни твердят психологи «кошка – не личность», хочется иногда ответить «психология – не наука». Существо трех месяцев от роду прекрасно ориентируется не только в пространстве, времени, и человеческих отношениях, сканирует образы человеческих мыслей и стремится соответствовать им, давая повод мыслить только позитивно. Чрезвычайная чистоплотность, доведенная со времен младенчества до абсолюта, уважение не только мнения и права другого существа на свое место и время, но и прощение априори слабостей и несовершенств.

Хотя, если вокруг только добрые Боги…

Фима всегда в прекрасном настроении, с хорошим аппетитом, и готова к приключениям, только пожалуйста возьмите в эти приключения. Послушна и шаловлива одновременно. Она нас так развлекает – это одно из ее призваний.

Примерно через неделю ее вселения в нашу квартиру произошло настоящее маленькое Чудо. Ноябрь, как известно, месяц не очень солнечный, преимущественное освещение – искусственное, а так хочется настоящего Света. Так вот, в двадцатых числах установилась прекрасная погода, и мы пошли гулять на балкон в самый «солнцепек». Фима сидела на руках, запрятавшись в мой пуховый платок, солнце увидела, наверное, впервые в жизни. А я впервые в жизни увидела ее настоящие глаза – небесно-голубой свет струился из-под темных век, она улыбалась, она открывала этот мир со мной…

Неординарный интеллект обнаружился быстро, отзываться на свое имя начала практически сразу, никаких плебейских «кис-кис-кис». Три туалета по квартире стояли целый месяц, но выявили предпочтения, и – никаких промахов!

В три месяца самая увлекательная и продолжительная игра «в бумажку», у собак это команда «апорт», отрабатывается на протяжении полугода, а у нас случилось очень быстро и случайно. Когда Фиме исполнилось полгода, мы в переписке с дочерью уже констатировали: «Внимательно наблюдая за кошкой, мы пришли к выводу, что она идеальный сотрудник любого офиса:

– имеет вид «лихой и придурковатый» и соответствующий взгляд широко открытыми глазами;

– приносит любую бумажку по первому требованию;

– внимательно выслушивает и долго думает, прежде чем исполнить;

– нетребовательна к оплате и отметке заслуг, никогда не ругается (может только покусать в очень крайнем случае).

И, наконец, непререкаемое преимущество – превосходно делает «ап!!!»

Кроме всего прочего имеет навыки владения компьютером в объеме среднестатистической российской секретарши и чрезвычайно преданна.

Проблема в том, где взять документ об образовании…»

К ноутбуку действительно сложился интерес, ведь она же все время была рада находиться рядом, и понимала, где наши мысли, поэтому очень быстро схватила, что это не просто плоский ящик с экраном и кнопочками (просканировала), а про отправку сообщений в адрес это уж совсем элементарно. Решили, что начнем с паспорта…

Квартира содержит множество игрушек и игрушечек, есть настоящие – мячик, она им не интересуется совсем, и плюшевый котенок с большими глазами – ляля, с которой особые отношения. Как только Фима научилась его носить, стала каждый прием пищи приносить к миске, даже между приемами, показывая, что проголодалась. Если ей хотелось проникнуть в наши спальни, а дверь закрыта, то, как бы плача, приносила к двери ляльку – вот, мол, «ей одиноко и холодно. А вы…» Есть и другие игрушки, в них она играет преимущественно в нашем присутствии, показывает «вот, как я умею!».

У каждой кошки свой Пантеон, есть Главный Бог и все остальные, иерархия жесткая, из категории в категорию не перескочить. Главный Бог для Серафимы – это мой муж. Его боготворят, к нему ласкаются, для него поют песни Саломеи и рассказывают сказки Шехерезады.

Мне достается амплуа богини веселья и забав, со мной можно играть, шалить, вмешиваться во все мои действия и даже делать замечания, мне иногда тоже перепадает полтора мырлыка в присутствии мужа, но никогда без него.

Во все время дня она обычная кошка, грациозная, нежная, отчаянно любящая играть во все что угодно. Знает свои места, иногда их сама себе организует с тем, чтобы не мешать нам, а мы не задевали ее. Она, например, сама придумала себе «гнездо» в ванной комнате, на полке с полотенцами, хотя у нее есть официальное место с подушками и игрушками в передней, и оттуда можно контролировать максимум пространства. В ванную же можно уйти в любое время и спать, а сон – это священнодействие…

Фиме исполнилось восемь месяцев, когда пришло осознание своего предназначения. Мы были в отъезде несколько дней, и дочь позвонила и сказала, что «у кошки расстройство», по приезде вроде все наладилось, но через сутки, когда у нее прошла обида на наше отсутствие и улеглась радость встречи, ее накрыло конкретно. Глаза сосредоточили в себе всю невысказанную боль, одиночество и абсолютное непонимание всех особей женского пола от инфузории-туфельки до девочки-подростка, населяющих эту планету. Маленькое тельце корежила неведомая и ничему неподвластная сила, скрытая пружина заставляла ее менять положение каждые несколько секунд. Кошку подменили на какую-то Зосю Синицкую. Игры и беседы, совместные посиделки – все лишнее. Слезы, слезы, слезы…

Прошло через два дня. Когда через три месяца мука повторилась, добавляли в еду успокоительные капли. Алгоритм был следующим: кошка просыпалась, до завтрака рассказывала нам обо всех несправедливостях этой жизни довольно сварливым тоном, но без истерик, ела с аппетитом, после еды шла на балкон – отпускала несколько реплик отборным матом очень грубо и громко про этот мир, этот день, про всех дебилов вокруг, а также про всех сильно умных. Потом мята и мелисса делали свое дело. И, понимая, что она уже не вполне адекватна, Фима устраивалась в подушках и «торчала». Прошло через неделю.

Что-то нас еще ждет… ведь великую миссию заселить эту землю милыми, пушистыми, сообразительными существами никто не отменял!

К нашему счастью есть Главная миссия. Время для нее приходит ежедневно, это, как правило, между одиннадцатью и полуночью. У Серафимы все-таки вырастают невидимые крылья, глаза горят великолепным пламенем, по спине ирокез, а такому хвосту позавидует иная черно-бурая лиса.

Идет охота на Темные Сущности, они подкарауливают в уголках, под диванами, в кладовке и просто за открытой дверью.

Она носиться с балкона в спальную через всю квартиру… Двигает ковры на полу…

Сшибает вымпелы и магниты на витрине путешествий, иногда картины на стенах…

Но она их непременно настигает и обязательно побеждает!

Враг не пройдет!

Так она бережет нас, наш маленький огненный ангел.

Ангел. Эволюция

Рис. Александр Пухов

«Кошка абсолютно искренна,

человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка – никогда».

Эрнест Хемингуэй

Это произошло в день, когда ей исполнился ровно один год.

Скорая приехала минут через пять после вызова, а еще через двадцать мы были уже в приемном покое. Болезнь настигла мужа так неожиданно и внезапно, что я не успела ничего сообразить, только почувствовала страшную растерянность и беспомощность. Говорят, эта болезнь всегда так приходит, это ее стиль и главный метод.

Было нужно что-то срочно делать, предпринимать…

А пришлось долго и почти неподвижно сидеть в приемном покое и ждать вердикта врача. Домой вернулась в половине второго ночи, по дороге все прокручивала, что надо еще успеть до завтрашнего утра. Мысли путались, скакали, короче, истоптали до мозолей весь мозг.

Открываю дверь, и первое, что вижу в темноте – две пламенеющие точки сразу напротив двери. Серафима встретила меня широко открытыми глазами, сидя в метре от двери в напряженной выжидательной позе. Ничего выразительнее быть не может. Я вспомнила ее удивленно-тревожный взгляд, когда в комнату зашли чужие люди, чтобы увести хозяина, неизвестно куда и зачем… Как вопросительно провожала меня…

Зная себя, уснуть даже не надеялась, заранее собрала пригоршню таблеточек и пилюлек на утро, чтобы быть в форме, ничего не упустить, все успеть и смочь. Ведь в восемь надо беседовать с врачом.

Легла в ледяную кровать, свернулась калачиком.

И тут произошло эпохальное: раньше такого никогда не случалось. Фима впервые пришла ко мне, сама, в самый центр моего «калачика», тихонько устроилась и запела, замурлыкала, завибрировала…

Сон обрушился, как лавина, был без сновидений, а утром ровно в семь выбросил меня свежую и бодрую. Никакой химии и достижений фармацевтики.

Потянулись больничные будни. Я ходила в больницу дважды в день. Каждый раз кошка провожала меня до двери, а когда я возвращалась, ожидала в той же позе, что и в первый злополучный вечер. Было ощущение, что она и не уходила со своего поста во все время моего отсутствия, а это иногда четыре – пять часов. Выслушивая мои коротенькие отчеты, сосредоточенно молчала, как будто сразу трансформируя в универсально – понятную форму и отправляя эту информацию сразу Самому Ответственному за всё.

Обнаружился уникальный дар у кошки. Она присутствовала постоянно рядом: при мытье посуды, приготовлении пищи, работе за компьютером, уборке и, особенно, когда вдруг раздавался заветный телефонный звоночек. В эти моменты она начинала ходить тесными кругами вокруг меня, забиралась на подлокотник дивана, или даже стол или подоконник, тянулась к самой трубке, чтобы услышать любимый голос. И мурлыкала так отчаянно громко, что было слышно на другом «конце провода» в больничной палате, хотя это был мобильник.

Нет, она не была назойливой, не «мешалась», она поддерживала и берегла меня, хранила.

Так продолжалось полтора месяца, пока муж кочевал из одного стационара в другой. Какие только идиоты говорят о короткой памяти у кошек. Она ждала его, контролируя меня всякий раз при сборах в больницу, провожая и встречая.

Она искала его вечерами в другой темной комнате, кухне или коридоре, звала к завтраку, обеду и ужину.

Серафима больше не совершает ежевечерних полетов, крылья сникли у моего огненного ангела. Она преимущественно сидит или лежит рядом, тесно прижавшись ко мне, или, напротив, за экраном ноутбука. Ночью, буквально, охраняет мой тревожный сон. Если просыпаюсь, лижет руки. И со мной это впервые, чтобы кошка так преданно себя вела, совсем без претензий на собственное пространство, на территорию, время. Она старается не беспокоить меня, не отвлекает от рутинных дел. Когда выдается свободное время, пытается отвлечь лукавыми играми, тихими ласками. Столько тепла, такта, чувства…

Фима так и не научилась просить еду. Аппетит выражает в самый последний момент, когда в ее мисочке все готово. Привстает на задние лапы у стола, тихонько мяукает, выражая удовольствие, потом поворачивается в сторону места приема пищи, тянется, припадая на передние лапы, и мурлычет. Это ритуал.

И, наконец, настал день, когда перед отправлением в санаторий, мужу разрешили побывку дома. По моим приготовлениям Фима поняла, что грядут перемены, и, ожидая их, собралась вся. Перед моим выходом, как обычно, она на своем, уже ставшим привычным, посту.

– Жди нас вдвоем! Будь умницей – это я.

– Приходите скорее, уже жду! – это она, взглядом, конечно.

Мы очень медленно поднимаемся по лестнице, открываем дверь, потихоньку входим. Серафима, сидевшая в своей обычной напряженной позе в метре от двери, не понимает, что происходит. Всё происходящее напоминает широко известную концовку фильма «Планета КА – Пэкс».

– Кто это? Это не он! – она пятится, глаза очень круглые, недоумевающие.

Сбивают с толку не только жуткий больничный запах, зимняя громоздкая одежда, но и изменившаяся походка, даже голос. С большой опаской Серафима медленно подходит, пристально вглядывается, отчаянно принюхивается, она ведь ждала его. Замешательство, шок…

Но и бросить меня один на один с «неизвестным» не может, не хочет. Ведь она отвечает за меня, за это вверенное ее заботам пространство. Срабатывают и природное любопытство, и обещание, что придет он…

Только на второй день – немного больше доверия, и подходит без опаски. И первый раз за много-много дней никого не ищет и не зовет к завтраку. Но нам уже пора уезжать в санаторий, а впереди еще целых три недели ожиданий.

С нашими, человеческими проблемами, Серафима совсем забыла о своих. Слишком много всего навалилось, изменился уклад и порядок жизни. А ее кошачьи дела шли своей чередой. И я узнала об этом совершенно случайно. Однажды вечером, возвращаясь домой, уже в тамбуре перед дверью в квартиру меня встретил кот. Очаровательный рыжий красавец с янтарными же глазами, с изысканным ошейником, очень холеный и воспитанный сидел рядом с нашей дверью. Он нисколько не испугался, не спеша привстал в приветствии, мысленно снял невидимую шляпу и поздоровался. Его спокойствию я могла противопоставить только свою суетливую панику. Да и как иначе. В нашем подъезде коты не живут, никто их не выпускает и не впускает. Таков общий уговор – любишь кошек и котов – делай это дома или на улице. Но! Добраться на четвертый этаж сквозь непроходимый домофон – это еще полдела. Проникнуть в запираемый тамбур и дожидаться меня в спокойной уверенности у двери – это просто верх предприимчивости и целеустремленности.

– Здравствуй, дружочек! И как же ты сюда попал?

На мой вопрос ответила соседка из квартиры напротив, которая, оказывается, решила, что это наша «кошечка». Очень уверенно и спокойно вел себя вечерний гость, не проявляя ни тени сомнения, что он делает что-то из ряда вон. Пришлось сначала провожать его на улицу, поскольку я была уверена, что он проживает где-то по соседству, и хозяева, возможно уже беспокоились. Так, собственно, и было.

Рыжий жил в соседнем подъезде, как выяснилось вскоре, а нашу красавицу зафиксировал во время ее прогулок на балконе. Вот такие Ромео и Джульетта.

Когда, после проводов очаровательного инкогнито, я вошла в квартиру, Серафима была на своем обычном месте и ни звуком, ни движением, ни намеком не выразила ни недоумения, ни недовольства, ни озабоченности. Это, мол, ее дела, и к происходящему в нашей с ней истории, не имеют никакого отношения.

Через два дня, возвращаясь вечером, я встретила рыжего красавца у подъезда. Он помчался мне навстречу, как к родной. Засвидетельствовал почтение, даже мурлыкнул пару раз. В подъезд не стремился, удовлетворившись обещанием, что его приветы передам по адресу. Так мы с ним встречались еще пару раз. А потом у меня в очередной раз изменился график жизни.

После окончательной выписки из всех медучреждений, муж, наконец, оказался дома. Моей радости предела не было. Это передалось и Серафиме. Она тоже воодушевилась, переборола недоверие, вызванное разлукой, приняла спокойно возвращение хозяина. Но… как дети не могут понять и сразу простить родителям длительное отсутствие, так и кошка не смогла быстро восстановить его в прежнем статусе. Прошло немало дней, прежде чем Главный Бог был вновь воздвигнут на законный пьедестал, и стал получать весь объем поклонения, обожания, ритуальных песнопений и дифирамбов.

Однако и в наших с кошкой отношениях были заметны изменения. Она стала «моей девочкой», наперсницей, доверенным лицом. По-прежнему охраняла мой сон, сопровождала во всех начинаниях и делах.

Серафима повзрослела.

Прошло несколько месяцев, прежде чем наш маленький огненный ангел вновь раскрыл свои окрепшие крылья.

«… Красота спасет мир»

«Средь наших дней, и плоских, и мещанских,

моей желанной – кошку назову».

Константин Бальмонт

Утро. Мне предстоит сегодня деловой выход. Заранее готовлюсь. Сажусь на пуф перед зеркалом, достаю из ящичков свои инструменты красоты: расчески, кисточки, тюбики, карандашики, пузыречки. Она – тут как тут, и сразу между мной и волшебным стеклом.

О, она прекрасно ориентируется во всем происходящем, знает, что и за чем следует, но, как истинная леди, никуда не спешит. Поскольку действо суеты не терпит.

Внимательно все обнюхивает, алгоритм выверен как технологический процесс. Например, я имею намерение взять карандаш. Она сначала обследует карандаш, потом его след на мне. Затем следует одобрение или замечание. Так со всей косметикой. Такая мимика достойна профессионального актера, я бы сказала, Луи де Фюнес отдохнул бы…

Когда в руки мне попадает аэрозоль лака для волос, отбегает на два – три метра, после процедуры возвращается, явно недовольная и рассерженная.

Она знает, что ее мнение не может быть не вознаграждено. Я достаю Ее расчесочку. И мы приступаем к новому этапу. Теперь я расчесываю ее шерстку.

– Вот, какая ты будешь красавица…

– И всё? – это она.

– И умница, конечно. Умница даже больше.

– Ладно.

Выходим из комнаты процессией. Она вышагивает впереди, с флагом-хвостом, умница-красавица, да еще и скромница. Дефиле продолжается в коридоре и другой комнате. Идет, как маленькая девочка, которая боится помять праздничное платье. До тех пор, пока наш единственный ценитель не скажет:

– Ну, вы и красавицы!

От приличий и скромности не остается следа. Прыжок, пробежка, игривый поворот, еще прыжок.

– Да!

Погружение в Космос

Рис. Александр Пухов

«Есть ли более драгоценный дар, чем любовь кота?»

Чарльз Диккенс

Декабрьский вечер. За окном темнота, холод, ветер. В комнате полумрак, уютно греет камин, о чем-то своем мельтешит телевизор.

Дневные дела завершены. Сажусь на диван, остатки суетных мыслей привычно прокручиваются в голове.

Но вот, напротив засветились два заинтересованных лукавых глаза. Она подходит постепенно, примеривается, запрыгивает тоже на диван, ступает неслышно. Сначала как будто устраивается рядом, меняет позы, оказывается на коленях, продолжает игру.

Это ритуал, наше таинство.

Я беру ее, как берут младенца, животом вверх, голову в сгиб локтя, свободной рукой поглаживаю мягкую теплую шерстку, чуть касаюсь. Сначала она закрывает от удовольствия глаза, какое-то время посапывает чуть-чуть, потом осторожно вытягивает передние лапы, распрямляет ладошки. Я их тоже поглаживаю.

Мурлыканье из тихого и почти неслышного перерастает в насыщенное, даже со всхлипами и речетативами. Следит, что бы я не отвлекалась на «ящик» или комп, недовольно поправляет мое лицо своими лохматыми ладонями. Потом ее звуки уравновешиваются на каком-то инфра-уровне.

Мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь.

Это блаженство.

Мы так сосредоточены в этом состоянии.

Парим…

Вот она Нирвана, Мир высшего порядка, подлинный Космос…

Ревность – не порок!

«Вот в неистовстве разбоя

В грудь вломилась, яро воя, —

Все вверх дном! И целый ад

Там, где час тому назад

Ярким, радужным алмазом

Пламенел твой светоч – разум!

Где добро, любовь и мир

Пировали честный пир!»

Николай Некрасов

От двери виден гордый силуэт на подоконнике. Поза сфинкса, взгляд в сторону пламенеющего морозного заката. Не оборачиваясь, бросает:

– Не объясняй… Не спрашивай ни о чем… Уходя – уходи! Вернешься – поговорим (может быть …).

Возвращаемся в темноте. В дверном проеме, посредине неосвещенной еще передней маленькая фигурка. Включаю свет – взгляд рвет сердце.

– Как вы могли?! Оставить одну, уйти в ночь, и куда?…

В ужин – нетронутая еда, ни намека на интерес.

Просыпаюсь резко от ужасного, в буквальном смысле слова, шума. Что-то рушится, падает, разрывается с треском. На часах 01.45. Не сразу могу сообразить, что происходит и почему. Мысль – ну вот, Новый год, кто-то ломится в дверь! Страшно… Шум – из передней. Иду туда. Под креслицем – новые зимние ботинки, рядом останки истерзанной коробки из-под них. Крышка, вернее, то, что от нее осталось, валяется где-то далеко. Собираю клочки по закоулочкам, выбрасываю.

Успеваю заметить, мисочка блестит, от ужина – ни следа.

Возвращаюсь в спальню. На кровати, уютно свернувшись, как обычно, спит Она. Вспоминаю, внезапное пробуждение было без Нее. Она всегда лижет руки, если ночью проснусь – мол, успокойся, еще не время… А сегодня была месть!

Ревность, душевные терзания, деланное безразличие. Выход эмоций в неурочный, с нашей точки зрения, час. Наша милая ласковая девочка ревнует. Остро, красиво, драматично, талантливо. Так умеют только кошки…

Ботинки не тронула, только коробку. В этих ботинках муж был в гостях у дочери. Лучше сказать, у ее котов, которые остались на нашем попечении в период их отъезда. Один из них ластился к нему, оставляя свои меточки. Во все дни нашего дежурства, каждые утро и вечер, мы уходим в другой кошачий мир. Возвращаемся и приносим запахи, обсуждаем проблемы чужих. Заботимся, значит, любим…

А Она так самозабвенно любит нас! Надеемся, простит…

Технология блаженства

«Блаженство – это счастье, как состояние доброты и наслаждения».

«Счастье – состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего человеческого назначения».