Гештальт-анализ

Теория и практика

Мария Брейтбург

ISBN 978-5-0070-7763-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эта книга является целостным инструментом, созданным из статей, методических заметок, личного опыта, а также радости, грусти, злости, азарта и разных других чувств, полученных за время обучения и практики в гештальт-подходе, клинического психоанализа, провокативной психотерапии и специализаций. Книга — мой живой материал для одного из вас, дорогой мой человек и коллега: интересующийся психологией, студент гештальт-института, супервизор, тренер.

Зачатки книги выросли из моей методической статьи о том, как писать кейс студентам второй ступени гештальт-институтов. Драйв той статье придало моё возмущение и, честно говоря, негодование: на момент окончания мной института, в программе отсутствовало какое-либо описание того, как вообще писать кейс, что это за зверь, где у него голова и… хвост. Тогда ещё я столкнулась с тем, что когда я сама написала работы для сертификации и «дала посмотреть» коллегам — то эти кейсы «сделали ноги», их сдали для сертификации как свои. Мне было крайне злобно и обидно до чертиков. Настолько, что из-за сильно сжатых челюстей я потеряла зуб. Собственно, потеря зубов в мои планы не входила, и я приняла решение кусать этот мир. План был таков: снять очки в двадцать диоптрий, надетые с подачи тренеров, «разуть глаза» и посмотреть на сложные теории гештальта, психоанализа и других модальностей собственным взглядом. Чтобы они стали простыми и их можно было объяснить и понять, поднимая бровь от удовольствия, а не от того, что мозг трещит по швам. Далее — создать нечто новое ясное для применения именно на практике, не лишающее свободы движения и исключающее возможности скопировать как единственное верное.

Тогда, когда я направила свои лыжи в сторону поиска собственного почерка — вокруг меня достаточно быстро образовался круг тех, кто устал от копирования визуальных шаблонов «как работают другие» и мы вместе, но каждый в свою сторону, начали «шить» новый гештальт-подход, каждый — себе свой.

Закономерно, что этот абзац о благодарности этим людям: любимому мужчине и ко-терапевту Дмитрию Юшкову и моему сыну Киму Брейтбургу за ежедневные разговоры на балконе о теории и практике психотерапии, за их веру в меня и поддержку. Коллегам: Яну Фёдорову, Владимиру Леви, Ирине Булюбаш. И, конечно, моим клиентам и студентам, которые выбирают брать у меня то, что у меня есть.

Если писать метафорически, то эта книга — описание устройства машины, чтобы осознавать какой звук из какой части, за счёт чего переключается коробка передач, какое масло и присадки подходят для этого мотора и даже за счёт чего бибикает клаксон. Всё это дело полезное для тех, кто любит путешествовать за рулём на большие и малые расстояния. Это пособие о том, какие детали есть в гештальт-анализе, как они друг с другом взаимодействуют, как на нём ездить. Но вот куда ездить — выбирай сам: как практикующий психотерапевт или клиент или любопытствующий человек. В этом и есть свобода выбора.

Каждая моя около-теоретическая или практически-рекомендательная статья в соцсетях, в очной жизни, в пособиях и журналах, начинается со слов, что текст является авторским взглядом и не претендует на истину в последней инстанции. В этой книге так же: будет достаточно много интерпретаций теорий, которые могут расходится со взглядами авторов-родоначальников. Поэтому я здесь хочу медленно снять с себя ответственность за то, что ты, читатель, заберёшь себе как единственно верное. Важно, что ты побудишься к поиску собственного взгляда на разные чужие теории. Многие мои размышления и то, что я считаю полезным для себя, могут быть неполезны для тебя. Поэтому, прежде чем откусывать что-либо из этой книги — попробуй это на цвет, запах и край языка. Идея этой книги не только в том, чтобы упростить сложное, снять пафос с теоретического, а в том, чтобы соблазнить тебя на возбуждение и интерес к теории, практике и к жизни!

Книга состоит из разделов. Если ты ленивый и книги, в общем-то читать не особо любишь — эта та самая книга, которую запросто можно читать «наискосок» и выборочно. То есть читай из глав и разделов то, что тебе интересно. Когда ты накусочничаешься — прочитай теоретическую часть последовательно. Попробуй. Отплюнь то, что тебе не влезает. Создай своё. Теоретический раздел — это конструктор. Это 22 пункта — «столпа» гештальт-анализа и взаимосвязи между ними. Это весь цимес этой книги, самый смак. После прочтения целиком этого раздела, как говорят студенты курса «Гештальт-анализ теория и практика»: «как раньше жить уже не получится». Особенно, если ты уже практикующий гештальт-терапевт, супервизор или тренер. Так что подумай — достаточно ли тебе наскучило то, в чём ты варишься сейчас и есть ли у тебя интерес такого размера, чтобы посмотреть на мир под другим углом.

В книге есть таблицы для лучшей наглядности написанного и подтверждения, что тут всё серьёзно. И картинки, собственноручно нарисованные почти левой рукой (я не умею рисовать): тоже для наглядности, но уже снятия пафоса и поднятия настроения.

После теоретического раздела — два практических. Один — практика IN: он описывает как можно выжить студентам гештальт-институтов (не из ума, а для получения удовольствия) и как может быть полезно двигаться в практике с клиентами. Вторая — практика OUT: это сборник проектов, которые были придуманы и реализованы мной, Марией Брейтбург, а также то, что я рекомендую использовать от других авторов-создателей. Этот раздел я внесла для того, чтобы закрыть свой гештальт с теми «коллегами», кто нещадно ворует проекты, выдавая их за свои (да, я злюсь). Этот раздел — отдать в мир полное описание проектов, включая всю механику, поставив «печать» авторства. Если ты, читатель, будешь брать проекты себе и реализовывать их — бери на здоровье. Если ты напишешь мне, что взял — я сильно порадуюсь за то, что в этом «банке» проектов стало на одного «ребёнка» больше и буду тебя благодарить.

Ты заметил, как из условно-официального языка я перешла к более непосредственному? К сожалению, в книге нельзя применять мат, а я его периодически люблю применять для передачи заряда эмоций в чёрные буквы на белом фоне. Это и есть я, Маша. Живая, азартная, провокативная. Моё кредо — ясность без фальши. Я медик, гештальт-аналитик, гештальт-терапевт, клинический психоаналитический психолог, сексолог-психолог, супервизор и тренер на момент 2026 года. А кто ты? Приглашаю тебя в контакт через эту книгу. Говори со мной, спорь или соглашайся, радуйся или печалься, осознавай. Обнимаю и благодарю тебя уже сейчас за то, что ты уже прочитал предисловие.

Введение: философия гештальт-анализа

Гештальт-анализ — это способ мыслить как на терапевтическом стуле, так и в человеческой жизни. В этой книге будет простыми словами разъясняться весьма сложная теория (которую без пол литра не всегда можно понять с пятого раза). Более того, эта теория сразу будет прикручиваться к тому, как её применять на практике — как ею мыслить, к чему прикладывать (к какому месту и для чего). Фундаментальное, с которого сдут пафос, приспущена сложность, оголена наивность и присовокуплён интерес — имеет все шансы родится в живое прикладное, методологическое. Приложение теории к практике — полезное занятие. Но самое важное я напишу здесь.

Гештальт-анализ прежде всего осуществляется внутри самого человека. То, что называется — рефлексия, но осуществляемая особым способом. И поскольку ты, читатель, с большой долей вероятности, планируешь или уже являешься практикующим гештальтистом — то гештальт-анализ — это про тебя в первую очередь, во вторую — про твой диалог с клиентом и только в третью — про самого клиента.

По сути, гештальт-анализ — это философия жить и внутренняя системность и реальность. Реальность внутри каждого — это вера, которая строится и изменяется внутри самого человека. Она динамична, изменчива и потому является живым процессом, сопровождающим жизнь. Я верю в то, что это стул, а это — стол. Взгляд на мир — неизбежен, а интерпретация того, что я вижу, как я чувствую, распознаю, отношусь, маркирую, называю внутри себя и говорю наружу — это выбор.

Есть много разных способов объединять в массивные группы характеристики того, как люди делают этот выбор, взаимодействуя с миром: религиозные и политические течения, соционика, психологические разделы на интровертов или экстравертов, типологии особенности привязанности и личности, МКБ и DSM и так далее. Но есть большая разница между тем, как человек строит веру внутри себя (с изнанки) и тем, как он выражает себя наружу.

Гештальт-анализ в своей сердцевине именно про внутреннюю веру, констатирующую и описывающую каким-то образом мир и себя, способ построения реальности. Про устройство этой веры, про то, из чего она выросла и на чём она стоит, что обслуживает, чем полезна или не полезна. Она про возможность выбора даже там, где, казалось бы, выбор невозможен. Реакция на удар молотком по пальцу, проживание в болезни, факт смерти близкого человека или война в мире — это то, что изменить невозможно. При этом внутреннее отношение к этому есть всегда. Как именно полезно относиться к собственному Я и к тому, что «не Я» — выбирать может только тот, кто является автором этого отношения. Так он сам внутри себя создаёт эту веру для построения свой реальности. Осознанно ли или нет — большой вопрос.

Например, вот тебе это:!«№;%:* ()

Как ты это видишь, понимаешь, называешь, относишься? Это набор хаотичных знаков! Это набор последовательных знаков на клавиатуре компьютера от единицы до нуля! Не последовательный — тут нет цифры семь! Это тот набор, которым обычно обозначают матершинное словцо и автор тут грязно выругалась! Это зашифрованный номер телефона! Это номер от банковского счёта, где деньги лежат! Во что ты веришь? И что чувствовал пока вот этот вот абзац читал?

Реальность объективна только для моего Я внутри меня. У каждого отдельного человека она своя собственная, объективная только для него самого. Тут можно привести пример о разности восприятия и мировоззрения: эксперимент с балериной, которую одни видят как крутящуюся по часовой стрелке, другие — против часовой, третьи — как ту, что разворачивается попеременно в разные стороны. Или пример с гештальтисткими картинками о фигуре и фоне, когда один видит слона, другой — верблюда. В реальности первого смотрящего, верблюда не существует (если смотрящему не сказать, что он тут есть и ещё ткнуть пальцем в картинку), а в реальности второго — верблюд есть.

Существуют и такие феномены, которые для одного имеют название и есть к ним отношение. А в реальности другого нет ни замечания, ни называния, ни отношения. Чувствилище есть как данность, а название у ощущения нет.

Даже если я тебе расскажу каков мой оргазм, применяя весь свой словарный лексикон, все эпитеты — мой оргазм к тебе не придёт в реальность. У тебя там свой собственный водится. И ты никогда (одиночеством тут должно запахнуть между строк) не сможешь прожить мой оргазм! А я — твой. И вместо тебя тоже не смогу. Именно поэтому я ратую за то, чтобы снять нагрудные пафосные ленты с сомнительной надписью «психотерапевт должен быть с эмпатией». И повесить где-то внутри себя стикер для напоминания, что здоровее быть психотерапевтом сензитивным (чувствительным) и умеющим анализировать себя. Эмпатия — вредная штука (ой, что сейчас будет мне за эту фразу!). Она очень часто бывает обманчивой и фальшивой в том плане, что говоря через свой рот плачущему клиенту «я так же чувствую» — это обман, какими бы мотивациями он не был аргументирован. Невозможно чувствовать так же. Страдания клиента, его боль или обида не равно страданию, боли или обиде человека напротив. Как и условно-положительные чувства не удастся прожить так же, с той же силой. Разные люди ржут от одного и того же анекдота по-разному. 37,7 температуру чувствуют и проживают по-разному. Что уж говорить о проживании чувств, автором которого вообще-то является другой человек. Зеркальные нейроны подбрасывают в переживания нечто схожее с тем, о чём говорит или что показывает человек напротив. С сочувствием тоже схожая история: со-чувствие — это не про одинаковость чувств, а про то, что один чувствует (сензитивит) что-то в присутствии другого. Есть ещё чьё-то выражение (авторство мной не найдено), что сочувствие — это пассивная агрессия, переводимая как «хорошо, что это не со мной».

Я верю, что это так и на момент написания этой книги мне так думать полезно. Собственно, этих весьма провокативных строк достаточно, чтобы после выражения моей собственной веры, ты, читатель, смог почувствовать «не отходя от кассы» насколько твоя и моя реальность может быть разной. А вот как именно я выбираю построение такой реальности — вопрос гештальт-анализа. Чтобы ответить тебе — понадобиться личная встреча с долгими разговорами.

Гештальт-анализ рассматривает внутренний механизм веры для построения реальности как устройство часов: винтики, пружинки, болтики, защёлки. При чём рассматривает в первую очередь не механизм клиента, а свой собственный. Это подход, в котором гештальт-аналитик, осознавая собственный механизм, из своей веры смотрит на отражение клиента (и всех других людей) в себе. То есть каждый гештальт-аналитик — это уникальная авторская вера и реальность. Потому самое основное, что важно мне сейчас донести до тебя — это то, что гештальт-аналитик работает собой! Собой на все 100%. Не техниками, не теориями, не копи-пастами «как работали мои учителя и гуру». А собой. И если гештальт-аналитик не осознает, что он находится в попытке копирования манеры говорить и работать как его идеализированный учитель, то он в слепой вере. Этот этап хорош в процессе поиска себя. И опасен, как тот, что остаётся на годы, как способ отказа от себя и своего авторства. Карл Юнг говорил, что когда внутренняя ситуация не осознаётся, она случается снаружи — как судьба. То есть, когда человек остаётся неразделённым и не осознаёт своей внутренней противоположности, мир вынужден разыгрывать этот конфликт и раскалываться на противоборствующие половины.

Зайду со стороны солипсизма о разности построения реальностей: мне недоступно быть Василий Ивановичем Пупкиным. Он — вариант меня, если бы я родилась мальчиком, в чете Пупкиных от отца Ивана и той же матери, воспитывалась в той же квартире бабкой Глашей, а в три года была укушена соседским Бобиком за филейное место, отчего поимела травму в силу откликаемости ЦНС и психической незрелости. В моей реальности — полезно думать, что все, кто не Я — это варианты меня в тех обстоятельствах и в том времени, в которых эти «не Я» живут или жили. Я и Сальвадор Дали и Чикатило. Самое забавное, что я могу построить себе такую реальность, в которой буду бомжом или гением. Это не про силу мысли или позитивное мышление. Это построение реальности внутри меня, которое вообще не обязано проходить по «красивому» пути с пони и радугами. Она объективна внутри меня и субъективна, если посмотреть со стороны. Когда я сплю и вижу сон — я в полной мере верю в реальность того, что я сню (верю в реальность того, о чём мой сон). Так же как человек, пребывающий в острой фазе шизофрении, верит, что его галлюцинации реальны. Уверена ли я в существовании того, что меня окружает, что я называю своей реальностью? — нет. Поэтому я предлагаю провести линию между тем, что реальность другого человека и моя — две большие разницы. И отказаться от каких-либо попыток сделать одну реальность на двоих.

Тут я хочу добавить пафосу и насыпать тебе чтива по этой теме: интереснейшее исследование психологов-бихевиористов Персинджера и Лафренье. Они рассматривали как и где проходит черта между «реальным» и «иллюзорным». Реальность формируется индивидуальным восприятием лично каждого, в том числе описание взаимодействия человека с окружающим миром у каждого своё собственное. Я живу так, как я верю. И ты тоже. И вера больше страха. Того самого — экзистенционального страха.

Пользуясь случаем, передаю привет физикам, которые до сих пор разводят руками в некотором недоумении относительно изменчивости «поведения» квантовых частиц при наличии наблюдателя. Хотя по предположениям тех же физиков, поведение без наблюдателя должно быть таким же. Или гипотеза, что мир есть, когда на него смотрят. Это же перелом понималки в двух местах!

Итого: где бы кто не находился — я, пишущая книгу или ты, читающий её, — твоя реальность существует только в тебе и в «здесь и теперь» (ну да, тут от классического гештальта недалеко я ушла). Воспоминания или фантазии о будущем и чувства с ними связанные — они в данный момент, здесь и сейчас, в настоящем, в твоей реальности.

Гештальт-анализ — внутри. Понимаешь? Как именно я, ты, кто-то другой, строит внутри себя реальность. Как я создаю и реализую своё удовольствие в настоящем — я пишу тебе эту книгу — я представляю себе, как ты её читаешь — я фантазирую как ты улыбаешься, читая её или как ты злишься в несогласии. Как редактор пишет мне «много заигрываний с читателем», а я отвечу «я получаю удовольствие от того, что пишу именно так» и оставляю во что бы то ни стало эту строчку про редактора. Мои чувства уже здесь.

Гештальт-анализ внутри — это о том, как строится индивидуальная система, организующая реальность внутри меня/тебя/другого.

Важное о психотерапии в гештальт-анализе

Гештальт-анализ, как инструмент психотерапии, является концепцией процессуального осознавания и имеет структуру. Я, как автор книги и этой модальности, предпочитаю считать его симбиозом из теории классической и современной гештальт-терапии, психоанализа разных школ, провокативной модальности и системной психотерапии.

Далее я буду применять понятие «клиент» и «терапевт» («гештальт-аналитик» — писать и читать долго). Да, да, гештальт-аналитик — он и гуманитарный психотерапевт. Анализ сам по себе психотерапевтичен. И сессии — это сессии, а не анализы.

Ок, продолжим (тут я поправила очки и сделала серьёзное лицо).

Структурная процессуальность осознавания означает, что происходящее между клиентом и терапевтом (а также между людьми, которые находятся в любых других форматах взаимоотношений) может быть осознанно из трех точек: со стороны клиента, со стороны терапевта и того, что между ними.

Формула: 5+Х=10

Рисунок: формула взаимодействия

Где 5 — это достаточно осознанное терапевтом собственное Я.

Х — это недостаточно осознанное клиентом собственное Я (иначе бы он не выбрал стать клиентом).

10 — это то, что происходит между ними и может быть осознанно терапевтом и, возможно — клиентом (возможность осознавания клиентом зависит от многих факторов).

Х находится тогда, когда терапевт из общего осознанного взаимодействия, отделяет своё личное участие и осознает сам себя.

Выше написанная формула не противоречит, а дополняет фразу классического гештальт-подхода: «целое больше суммы частей». Когда Х клиента обнаружен и озвучен (терапевтом или самим клиентом), он еще должен быть присвоен самим клиентом. И вот тогда целое имеет больше, чем 5+5. И, самое удивительное, что 5 клиента и 5 аналитика не равны друг другу ни по смыслу, ни по наполненности, ни по способу их «обретения».

Из фундаментального вкусного и интересного — гештальт-анализ стоит всеми своими опорами на теории личности Левина и заявляет о взаимосвязи и целостности, а именно:

1. Гештальт-анализ рассматривает не самого человека, а связи в его системе, в его внутреннем мире. Это возможно сделать из того материала, который клиент готов показать терапевту, а также из того, что терапевт может в диалоге заметить с помощью собственной чувствительности. Чувствительность терапевта и наблюдательность держится на его интересе. Бывает, что терапевт не чувствительный к тому, что клиент уже двадцать раз повторил нечто очень драгоценное из своей реальности, а терапевт это пролетел мимо. Так что терапевту упражняться в развитии чувствилища весьма полезно (чем, собственно, и занимаются на 1 и 2 ступени классического гештальт-подхода).

В сессиях клиент (как и терапевт) имеет внутреннюю систему и предъявляемую (наблюдаемую). Клиент может «выдать наружу» фразу о том, как прекрасен гештальт-аналитик, а внутри себя считать его глупым и пустым. Или терапевт внутри себя может проживать осознаваемое отвращение в присутствии клиента, но клиенту он сказать об этом не выберет. Такие моменты необходимо замечать и фиксировать хотя бы в своих записях (дневнике психотерапии).

2. Нет понятия «правильно» или «неправильно». Есть данность. Если бы клиент знал о том, что рассматривается его система взаимоотношений, его способ построения реальности — ему могло бы стать спокойнее и безопаснее от уменьшения риска получить болезненное переживание (нарциссическую рану) в ходе терапии.

Терапевт осознаёт происходящее в нём самом, замечает клиента и то, что происходит между ними, основываясь на своей реальности (у него нет и не может быть другой). При этом терапевту полезно быть при памяти и напоминать себе о том, что человек напротив имеет свой опыт жизни и потому реальность другого отличается. Перестань пожалуйста носить в своей голове и работе мысль о том, что клиенту необходимо создавать «специальные условия» особым способом с поцелуями ниже спины. В реальности клиента это может быть интерпретировано как недоверие, угроза, присовокупление его к моральным инвалидам и этим он может пораниться (а ведь именно этого боятся большинство терапевтов). Не было прямого действия сделать клиенту больно — снимай с себя могущество в нанесении травмы клиенту. Клиент найдёт обо что ему раниться и без твоего пассивного или активного участия. Пожалуйста не бойся того, что психотерапия в твоем исполнении может быть моделированием кризиса для клиента с твоим участием и помощью.

Наличие интереса к внутреннему устройству другого человека является хорошей профилактикой подхода к другим Я со своими моралями (даже если из них во все стороны торчат социально-шаблонные «как правильно жить»). Поэтому можно смело считать терапевта человеком аморальным. Тем, у кого нет морали для клиента. Для перепроверки на «болезнь моральности» полезно периодически себя, как терапевта, спрашивать «взял бы я в психотерапию как клиента и было бы мне интересно работать с Гитлером?». Если ответ положительный — отлично, терапевт здоров. Если ответ отрицательный — печаль-беда.

3. Гештальт-анализ — это не анализ контекста (того, о чём говорит клиент или терапевт). Анализ процесса взаимодействия первичен, а контекста — вторичен (но он тоже важен). Я предлагаю относится к контексту цинично: не верить всему, что говорит клиент. Если бы клиент не обманывал самого себя — он бы не пришёл в психотерапию. То, что клиент вкладывает в контекст — это его вера, но она где-то не работает на его же благо! Тут фраза «или кучер пьян или лыжи не едут» — очень к месту. Возможно, клиенту лгать себе очень даже хорошо, может это часть его веры. Она у него вот такая и ему, если положить руку на сердце, не нужно получать то, что он обозначает желаемым. Бывает, что процесс жить вот так, в борьбе и неполучении желаемого — очень даже путь Дон Кихота. Такие клиенты защищают свою веру долго, сильно и прекрасно!

Наблюдаемому процессу я доверяю больше — уж очень много в нём того, что бессознательно клиент вкладывает в процессе своего рассказа. Процессуальность здесь-и-сейчас всегда связана с контекстом. Если ты молод и зелен — бегать за контекстом на дальние дистанции дело неплохое, но затратное со всех сторон. Не имеет смысла «скакать окружными тропами», когда можно сесть в кресло и смотреть в процесс. Особенно хорошо это осознаётся тогда, когда терапевт старался угнаться за контекстом, вместить в себя как можно больше рассказов о жизни клиента, пропуская все процессуальные флаги и маяки. И догнал только через год, узнав, что в жизни клиента нет секса. Оказалось, что всё это накидывание контекста «о жизни вообще» было ни чем иным, как сублимация и метафорический секс с самим терапевтом. Или пример выше, когда клиент пришёл, чтобы убедиться, что он замечательно устойчив в защите своей веры и менять он вообще ничего не собирался. Просто сказать он не готов, что не собирался ничего менять. Иначе тогда диалог с терапевтом может закончится.