Как я убил свою жизнь

Илья Юрьевич Кузнецов

ISBN 978-5-0070-3502-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Самое раннее

Пожалуй, самое ранее воспоминание, которое я могу выдернуть из головы — это ожесточённая борьба с моей собственной кошкой.

Мы стоим в старой квартире, в узком коридоре, который тогда казался невероятно широким. Мне где-то года четыре. В руках у меня зелёная «пшикалка» — дешёвая фигня из «Фикс-прайса» с водой из-под крана. Даша — типичная дворовая кошка с характером — шипит на меня с расстояния двух метров, выгнув спину так, будто я дикий зверь, а не ребёнок с прибором для полива растений. Глаза у неё бешеные, злые. Она к себе никогда никого не подпускала, кроме отца. А я, маленький дурачок, которого родители ненадолго оставили дома «за старшего», решил, что буду ковбоем.

Я пшикаю. Она шипит громче и делает ложный выпад. Я отступаю. Пшикаю ещё раз. Она орёт так, будто я ей хвост прищемил. В какой-то момент она разворачивается и убегает на кухню, а я стою посреди коридора с мокрым полом и ощущением странной победы.

Это было примерно в то же время, когда меня начали возить каждое лето в деревню. Две противоположные реальности: в городе у меня обычная квартира, родители, которые уже начали ссориться, а в деревне — двухэтажный дом, дремучие леса и неухоженные поля, где трава по пояс.

Я до сих пор не знаю, почему именно этот момент с Дашей запомнился. Может, потому что это первое чёткое воспоминание, где я уже был собой — упрямым, немного злым и готовым ссать против ветра.

Потом был детский садик. Там я дружил с Тимофеем, Стëпой и ещё одним мальчиком, имя которого, увы, я безвозвратно забыл. Для удобства назовём его Андреем. Со Стёпой мы сошлись потому, что его мать дружила с моей. Я часто ходил к нему в гости, ибо он жил ближе всех. Уже тогда мать спокойно отпускала меня одного гулять по району.

После садика я иногда ходил к логопеду, где мне говорили складывать язык в трубочку и делать другие странные действия. Но оно того стоило: теперь буква «р» перестала быть «л».

Я не перечил родителям и был тихим, не совсем замкнутым, ребёнком. Но учиться не любил уже тогда. Ни в подготовительном классе, ни потом. «Гранит науки» мне сразу показался куском, простите, говна, который зачем-то заставляют глотать. Я рисовал на уроках «лабиринтики» — уровни из старых компьютерных игр. Но однажды учительница подошла, смяла мой рисунок и выкинула в мусорку. Что я испытал? Пожалуй, обиду и непонимание. Тогда я ещё не осознал, в какое место попал.

Я мог бы сказать, что уже тогда понимал, что система меня не устроит. Но это было бы красивой ложью. На самом деле я просто постоянно чувствовал глухое, тягучее «не то». Будто меня заставляют играть в игру, которая мне неинтересна.

Я был ребёнком, про которого учителя говорили «способный, но ленивый». Обычный пацан, который очень рано начал подозревать, что вся эта жизненная конструкция — это какой-то грандиозный развод.

И самое тупое, что это оказалось правдой. Частично.

Но тогда я этого ещё не знал. Я просто продолжал жить свою школьную жизнь, не понимая, что на самом деле воюю с будущим, которое для меня уже приготовили.

Глава 2. Разлад

Родители развелись, когда я учился во втором классе.

Это случилось буднично, без громких сцен и разбитой посуды — по крайней мере, я их не помню. Просто однажды стало ясно: папа остаётся в старой квартире, а мы с матерью переезжаем в новую. Всё. Старые связи оборвались мгновенно. Тимофей, Стёпа, Андрей — они все остались там, в прошлом районе, в прошлой жизни. Я даже не успел толком попрощаться.

Новая школа. Новая гимназия. Новый класс.

Классным руководителем у нас стала Марья Ивановна (имя изменено) — строгая, собранная женщина с голосом, который не терпел возражений. Она мне, в общем-то, нравилась. По крайней мере, она не была садисткой. Просто учительница старой закалки.

А вот в самом классе сразу нашлись два персонажа, которые сделали мою адаптацию особенно запоминающейся.

Первый — Бублик (имя изменено). Классический школьный дурак. Громкий, туповатый, вечно лезущий куда не просят. Второй — девочка, которую весь я прозвал «Стерва» (только для себя, конечно же). Она сидела со мной за одной партой и обладала выдающимся талантом ябеды. Однажды я решил сделать домашку прямо на уроке (потому что дома, понятное дело, делать её не собирался). Стерва тут же подняла руку и с самым честным лицом сдала меня Марье Ивановне. Получил я тогда прилично. Не за саму домашку, а за наглость.

Всё это происходило на фоне того, что дома теперь было по-другому. Мать работала, бабушка взяла на себя основную часть моего «образования».

В третьем-четвёртом классе в нашу школу пришёл новенький, Назовём его Лимончик. Мы довольно быстро сдружились. Он был своим, простым, без закидонов. С ним было интересно.

А потом случилась та история.

Мы гуляли после школы вместе в другими ребятами и игры у нас были, скажем так, необычные. В итоге, уже не помню как именно, я получил по голове. Сильно. Дальше помню себя уже в больнице с огромным синяком на полголовы. Мать была в шоке. Общение с Лимончиком, естественно, пришлось прекратить. Хотя, если по-честному, он был не виноват. Просто так вышло. Сотрясения, к счастью, не нашли. Но осадочек остался.

К пятому классу Лимончик переехал. Куда-то.

Ещё один друг, которого я потерял просто потому, что жизнь так распорядилась. Я начал понимать простую и очень некомфортную вещь: друзья тоже временные. Они появляются и исчезают, как только меняется декорация вокруг тебя. Школа, район, обстоятельства — всё это сильнее любых «мы же вместе гуляли».

К тому моменту я уже чётко ощущал, что школа — это не моё. Не потому что я был глупым. Я просто не видел смысла.

Я ещё не умел формулировать это словами. Но внутри уже сидело глухое, тяжёлое понимание: система и я друг другу не подходим. И чем дальше, тем меньше я собирался подстраиваться.

Я просто продолжал ходить в школу. Делать уроки. И ждать, когда же наконец эта детская глава закончится.

Она закончилась. Не скоро. Но когда закончилась — я уже был готов сказать «нет» всему, что должно было идти дальше.

Глава 3. Средние классы

К пятому классу я уже более-менее прижился в новой школе. Старые друзья остались в прошлом, новые пока не появились. И тут в класс пришёл Арбузик (имя изменено).

Он был новеньким, но вёл себя так, будто всегда здесь учился. Спокойный, с чувством юмора, без лишней суеты. Мы быстро сошлись. После уроков часто оставались на школьном дворе, болтали, иногда забирались туда, куда не стоило. Запрещённые территории, заброшенные уголки, крыши — ничего серьёзного, но достаточно, чтобы почувствовать лёгкий адреналин. Нас ни разу не поймали. Или просто повезло.

Это было хорошее время. Одно из немногих в школьной жизни, когда мне действительно было с кем провести день.

А потом мать решила, что я «должен развиваться». И начался ад.

Меня записали сразу в два места: Кванториум по чётным дням и карате по нечётным. Расписание было забито под завязку. После школы — секция, потом домой, уроки с бабушкой, и так по кругу. Я ненавидел оба места лютой, тихой ненавистью.

В Кванториуме заставляли делать всякую техническую хрень: робототехнику, 3D-моделирование… Звучит круто на словах. На деле же сидишь в душном помещении с кучей таких же детей, которых тоже сюда притащили родители, и пытаешься не сдохнуть от скуки. Я быстро понял, что мне неинтересно делать то, что скажут. Хотелось делать своё. А своё делать мне не давали.

Карате было ещё хуже. Потные залы, крики коренастого тренера, бесконечные растяжки и счёт до десяти по-японски, который я запомнил наизусть. Я чувствовал себя полным идиотом. Тело не слушалось, мотивации не было вообще.

Я терпел примерно год. А потом начал бойкот.

Сначала просто нылся, потом начал саботировать: забывал форму, «случайно» пропускал, ссылался на усталость. В какой-то момент мать сдалась. Секции закончились. Я выиграл.

К седьмому-восьмому классу контроль со стороны бабушки тоже заметно ослаб. Раньше она сидела со мной над уроками почти каждый вечер. Теперь я уже мог сказать «я сам» — и она, слава богу, начинала верить. Или просто устала бороться. Так или иначе, у меня появилось свободное время. И воздух.

К концу восьмого класса я уже чётко понимал: система меня не сломала, но и я её не принял. Я просто научился в ней выживать с минимальными потерями. Делать вид, что учусь. Пропускать то, что можно пропустить. И потихоньку делать то, что мне на самом деле интересно, даже если это были всего лишь мелкие приколы на компьютере.

Контроль ослаб. Границы расширились. И внутри уже начинало зреть тихое, но твёрдое «нет» всему тому, что должно было наступить дальше.

Я ещё не знал, насколько радикальным это «нет» окажется. Но почва уже была подготовлена.

Глава 4. ОГЭ и выбор

Девятый класс начался с вопроса, который тогда казался мне чуть ли не судьбоносным.

Какие предметы сдавать на ОГЭ?

Все вокруг носились с этим, как с ядерной кнопкой. Кто-то выбирал физику, потому что «надо в технари», кто-то обществознание, потому что «легче всего». Я же просто тянул время. Недели две ходил и думал: «Ну и нахуя мне это вообще?»

Мать, видя мои мучения, предложила простое и логичное решение:

— Давай химию? У тебя же уже есть репетитор.

Я подумал секунду и согласился. Не потому, что горел желанием ковыряться в периодической таблице, а потому что это было самое безболезненное решение. Репетитор уже оплачен, материал хоть как-то знаком — зачем усложнять?

В итоге у меня получился максимально уебанский, ни на что не похожий набор:

Русский, математика, информатика и химия.

Когда я сказал об этом классному руководителю, она посмотрела на меня с лёгким недоумением. Такого сочетания у неё ещё не было. Но мне было похер. Я не собирался никуда поступать после девятого, просто хотел спокойно дойти до одиннадцатого.

На химии я просто не валял дурака на уроках и иногда делал домашку. Репетитор помогал закрывать пробелы перед контрольными. По информатике я вообще чувствовал себя как рыба в воде. Математику и русский я тянул на среднем уровне, не проваливаясь ниже четвёрки.

«Вот видишь, можешь же, когда захочешь» говорила мать. Я не стал разубеждать.

На самом деле я просто нашёл минимально достаточный уровень усилий, который позволял не получать двоек и не вызывать тотального недовольства. Я научился выживать в системе, почти не участвуя в ней. Делал ровно столько, сколько нужно, чтобы от меня отстали.

Это был важный урок.

Я понял, что школа — это не про знания. Это про то, чтобы ты соответствовал минимальным требованиям и не выёбывался. Если ты тихий, не дерзишь учителям и более-менее тянешь программу — тебя оставят в покое. Можно даже особо не напрягаться.

К концу девятого класса я уже чётко знал: дальше будет то же самое. Можно просто продолжать в том же духе — и в одиннадцатом тоже всё будет нормально. Без особых усилий.

Тогда я ещё не знал, насколько далеко я зайду в этом своём «минимальном усилии».

Но почва уже была готова.

Система показала мне свою слабую сторону, а я начал понимать, что могу ей пользоваться.

Глава 5. Чит-код

Десятый класс стал тем моментом, когда я официально нашёл дыру в матрице.

После ОГЭ я уже не чувствовал никакого священного трепета перед школой. Девятый класс я закончил на твёрдые четвёрки, почти не напрягаясь. И внутри уже сидело чёткое понимание: дальше можно играть по своим правилам.

Всё началось довольно невинно. Сначала я просто пропустил пару дней — «не выспался», «плохо себя чувствую». Никто особо не орал. Потом три дня. Потом неделю. А потом я просто перестал ходить.

По утрам мать собиралась на работу, а я оставался дома. Сидел за компьютером, ковырялся в коде, играл, смотрел аниме — делал всё, что угодно, только не учился. А в конце четверти магически появлялись оценки. Четвёрки. Иногда даже пятёрки. Как будто школа сама понимала: этот парень не хочет здесь быть, но и скандала устраивать не будет — ну и ладно, закроем глаза.

Это было невероятное ощущение. Я словно взломал систему. Обнаружил чит-код, о котором никто из взрослых не говорил вслух: можно просто не ходить. И если делать это достаточно тихо и не заваливать полностью контрольные — тебя не сожрут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Как я убил свою жизнь

Полная версия

Другие книги автора: