Илларион Кораблин тоже был начитан, но увлекался исключительно художественной литературой, еще со школы писал сочинения, впечатлявшие его классного руководителя, учителя литературы, с которой у него были довольно сложные межличностные отношения. Илларион любил историю, неплохо знал дигесты Юстиниана, обладал хорошей памятью – мог сразу назвать любую интересующую историческую дату, обожал афоризмы великих, где каждая мысль – хорошо законспектированный роман, зачитывался французскими мастерами современной прозы Альбертом Камю и Анри Шарьером. Одно время увлекался Дейлом Карнеги, но потом отверг его, посчитав конформистом и конъюнктурщиком. Право, напрасно, как оказалось впоследствии. Последнее время читал Омара Хайяма, его «Четверостишия», и получал от этого большое удовольствие. Русских классиков читал неохотно – сплошная революционная тематика, метания провинциального паразитического дворянства, тяжелые финальные сцены. Другое дело литераторы «второго эшелона» – Бажов, Лесков и Пришвин. Люди – солнце.

Ну и наконец, вкратце опишем Сергея Царева, инженера по образованию, а посему имеющего логическое математическое мышление. Кто первый просыпался, делал зарядку и занимал первые ряды в учебных аудиториях? Сергей Царев. У кого был самый безупречный вид и филигранно убрана кровать? У Сергея Царева. Кто допоздна сидит в спецбиблиотеке и изучает дела давно минувших дней? Сергей Царев. У кого, кто… и так можно продолжать до бесконечности. Человек-порядок, безупречен в мелочах, интеллектуально развит, никогда не выходит из себя. Царев имел представительный внешний вид, благородные черты лица, аристократическую осанку, обладал руководящими способностями. В отличие от Солопова или Кораблина не витал в облаках, был практичен и всегда знал, чего хочет и к чему надо стремиться. Так и подмывает торжественно сказать: «Равняйтесь на товарища Царева!»

И начались, как говорилось в старых агитках, будни нашего великолепного квартета. Четыре пары в день, включая оперативные игры в городе, занятия в спортивных залах центра, самостоятельная подготовка к промежуточным зачетам и прочая, прочая, прочая. Вели занятия старые, проверенные преподаватели, многие работали в этих должностях еще в «братских» советских республиках. Там дали им сутки – сложить вещи, продать квартиру за один условный динар, и «чемодан, вокзал, Россия». Больше всего они сокрушались, что наработанная учебная база, секретная информация, чего уж греха таить, досталась новоявленным независимым республикам. А это, товарищи, стопроцентная их утечка к вероятному забугорному противнику. «Сожгли, что могли, но не все», – говорили они и скрежетали зубами. Родина таких людей в беде не бросает – все получили жилье в Уральске и теперь имеют благодарных слушателей. Приезжали в ГУЦ и действующие оперативные сотрудники различных управлений, криминалисты, розыскники-почерковеды, шифровальщики, представители негласных подразделений.

Чему учили, спросит нетерпеливый читатель, ну давай же быстрее, сил нет. Я приведу вам пример из одного массового издания для служб коммерческой разведки и безопасности, детективных и охранных агентств, из тех, что наводнили интернет и полки книжных магазинов в начале 2000-х годов. Любуйтесь.

Способы получения и оценки информации

1. Специальные слова и термины.

2. Краткая характеристика источников информации.

3. Взятие информации у индивида.

– Личные мотивы выдачи информации.

– Методы активного изымания фактуры.

– Техника внедрения информаторов.

4. Взятие информации из документов.

– Обретение доступа к документам.

– Перехват и перлюстрация писем.

– Обработка «мусора».

5. Взятие информации из средств связи.

– Перехват радиопереговоров.

– Снятие информации с телефона.

6. Взятие информации через отслеживание.

– Наблюдение за стационарным объектом.

– Слежка за отдельным человеком.

– Скрытное прослушивание бесед и переговоров.

– Использование слухов.

7. Принципы оценки и анализа информации.

– Достоверность и надежность материалов.

– Искажение информации и дезинформация.

– Техника интерпретации данных.

Методы поиска и вербовки информаторов

1. Вводные положения.

2. Выявление кандидата.

3. Разработка кандидата.

– Предварительное изучение.

– Установление контакта.

– Углубление контакта.

– Техника тестирования.

4. Составление досье.

5. Тактика оценки кандидата.

6. Проведение вербовки.

7. Обхождение с завербованным.

– Направление его деятельности.

– Способы удержания.

– Способы проверки.

– Способы связи.

– Завершение контакта.

Методы обеспечения результативного общения

1. Теория и практика результативного общения.

– Целенаправленное конструирование.

– Общие рекомендации по организации.

– Психофизиологические аспекты.

– Составные элементы общения.

2. Точность восприятия партнера по общению.

– Вводные положения.

– Мимика лица.

– Взгляд и глаза.

– Поза и ее детали.

– Жесты и телодвижения.

– Интонации голоса.

– Особенности лексики.

– Непроизвольные реакции.

– Фоновое настроение.

– Микроколебания настроения.

3. Нейролингвистическое проникновение в психику.

– Вводные положения.

– Распознание способа обработки информации.

– Калибровка партнера по общению.

– Техника манипулирования с помощью НЛП.

Методы целенаправленного воздействия на человека

1. Вводные положения.

2. Способы воздействия.

– Убеждение.

– Внушение.

– Гипноз.

– Нарковоздействие.

– Секс-мероприятия.

– Технотронные методики.

– Зомбирование.

– (дальше лучше не читать)

Впечатляет? Читатель спросит: сказка ложь, но в ней намек, добрым молодцам урок? Порассуждаем: многие крупные охранные предприятия имеют свои локальные положения оперативной работы, удивительным образом похожие на цитаты данного опуса и многих других, да и «бывших» у них много, и не последних людей в прошлом, надо заметить. Но чтобы изучить все это, ста лет не хватит. Много «мусорных», вульгарных обозначений, опошляющих и дискредитирующих настоящую оперативную работу.

Запоминайте. Главный упор в занятиях – правовое поле, чтобы каждое твое действие соответствовало закону; знание юриспруденции в части, касающейся российского законодательства, основных международных актов, отслеживание процессов в социальной среде, специальные приемы, которые не познаешь через интернет и бульварную литературу. Этим квартет и занимался положенные ему шесть месяцев. И небезуспешно, надо сказать.

Подошли выпускные экзамены. Время, оказывается, конечно и имеет текучую структуру. Только приехали, еще не все посмотрели, а приходится прощаться с учебными стенами. За это время подружились с «младшенькими» из числа земляков-приволжцев: Владимиром Протопоповым, Эдуардом Байсангуровым, Виталием Куницыным, Александром Кузичевым, Дмитрием Ермолиным. Самой колоритной и загадочной фигурой был курсант третьего курса, товарищ Сергея Иванькова – Наум Матросов. Он имел адское обаяние на окружающих: если он у тебя что-то попросил, ты ему обязательно это отдашь. Дружба их с Иваньковым была многим непонятна, но устойчива и, видимо, их обоюдно удовлетворяла. Но на пробежку со своим спортивным товарищем Наум Матросов никогда не ходил, а без особого рвения занимался со «старшенькими» в тренажерном зале. И ему все сходило с рук.

Одними из самых интересных занятий были стрельбы из пистолета Макарова в стрелковом тире учебного центра. Оборудован он был достаточно просто: никаких автоматических систем подачи мишеней, нынешних компьютерных технологий обучения стрельбе из стрелкового оружия и прочих изысков не применялось. Стрелковым богом этого магического заведения был майор Смелов, выглядевший достаточно пожилым для своих 44 лет. С седой шевелюрой и морщинистым суровым лицом, он наводил подобие страха на очень ответственных курсантов, имеющих в арсенале добродетелей пресловутый «синдром отличника». Майор прошел Афганистан, в словах и поступках был резок и порой бесцеремонен и не был похож на типичного мягко ступающего контрразведчика, эдакий «батяня комбат». Но говорили, что опер он классный, добывал элитную информацию, только очень специфичен в общении с коллегами. Авторитетов не признавал, слушал начальство, а делал все по-своему, правда, на хорошем оперативном уровне. Педагогическими способностями не обладал, но стрелять мог научить любого. Если ты плохо стреляешь и не прилагаешь усилий изменить ситуацию к лучшему, значит, автоматически попадаешь в когорту личных его недругов. Любимой фишкой майора Смелова был почти акробатический этюд – за несколько секунд упасть на землю, сделать два полных оборота телом и попасть выстрелом в десятку. Умел майор стрелять и по-македонски, с двух рук, всегда попадая по заветным цифрам. Такого поневоле зауважаешь!

Нормативы были обычными, армейскими:

Цель: грудная фигура с кругами (мишень №4) на щите 0,75 х 0,75 м, установленная на высоте на уровне глаз, неподвижная.

Дальность до цели: 25 метров.

Количество патронов: 3 штуки.

Время на стрельбу: неограниченное.

Положение для стрельбы: стоя.

Оценка:

– «отлично» – выбить 25 очков;

– «хорошо» – выбить 21 очко;

– «удовлетворительно» – выбить 18 очков.

Количество выбитых очков определяется только по попавшим в фигуру пулям.

Валеев и Кораблин испытали много не совсем приятных минут, оказавшись в этой пресловутой когорте майора Смелова. Первые два выстрела у них были идентичны: две девятки или, на худой конец, две восьмерки. А вот третьего выстрела даже в «молоке» не обнаруживалось, что было большой загадкой для самих стрелков и им сочувствующих товарищей. Казалось, что эта особенность стрельбы будет преследовать их пожизненно, но случилось материалистическое чудо: количество перешло в качество, третий выстрел нашелся и не желал покидать мишень. Валеев и Кораблин получили-таки зачет по стрельбе из стрелкового оружия и крепкое рукопожатие самого майора Смелова, а это дорогого стоит!

Незадолго до окончания курсов прошли в ГУЦе итоговые спортивные соревнования по различным видам спорта. Приволжцы болели за Сергея Иванькова – он участвовал в соревнованиях по армейскому рукопашному бою. Сергей, оказывается, долгое время занимался спортивным карате, но боев контактных в практике не имел, что сыграло с ним роковую шутку в финале. Соперником Иванькова был действующий чемпион одного из городов Подмосковья, который реально занимался «рукопашкой». История не сохранила его славного имени, лишь помним, что звали его Железякой. Спортивные каратеки не доводят руку до противника, лишь обозначают удар, а это их слабое звено. Техника и хорошая растяжка помогли Иванькову дойти до финала, но эти качества спасовали перед борцовской техникой. Рука Иванькова была взята на излом, противник недоуменно смотрел на него и судью, не останавливавшего бой, но Сергей не стучал по ковру. Подобное мужество часто вредит здоровью, но таков характер! После этих соревнований Сергей повесил руку на косынку, а все еще большей симпатией прониклись к нему, и, если он говорил, все молча слушали, не перебивали. Вот вам и «младшенький».

Выпускные экзамены состояли из трех теоретических дисциплин и одного практического задания по графологии. Илларион Кораблин получил три пятерки по основным предметам и на пятерку, будь она неладна, сдал графологию. Графология, или почерковедение, – это целая наука, изучающая взаимосвязь почерка и характера человека. Индивидуальный почерк человека – своего рода ДНК. С годами он меняется, конечно, в нем могут проявляться признаки, указывающие на изменения человека, например, болезнь и прочее, но основные черты все равно сохраняются. Из девяти образцов различных почерков, Илларион безошибочно указал на анонима, дав ему краткую характеристику. Остальные ребята без троек сдали выпускные экзамены, но уступили Кораблину в сумме баллов.

Илларион чувствовал себя неловко – коллеги, особенно Царев и Валееев, несравненно опытнее и грамотнее, успели побывать в различных спецоперациях. Царев – так тот под легендой ходил на стрелку с бандитами, знает, почем фунт лиха, и тут эти несчастные пятерки. И Валеев посмотрел вроде как-то не так. Поэтому Илларион принял решение.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться, – Илларион открыл дверь в кабинет заместителя начальника Высших курсов по учебной работе Владимира Сергеевича Осипова.

– Слушаю вас.

– Товарищ подполковник, Илларион Кораблин, лейтенант Приволжского управления. Последний, третий экзамен, считаю, сдал на не отлично, допустив несколько ошибок. Преподаватель не принял их во внимание и поставил мне пять. Считаю, это необъективно и несправедливо. Мои товарищи, более опытные, и то сдали на четыре. Разрешите отменить оценку.

Осипов с интересом смотрел на Кораблина, с таким вопросом он сталкивался впервые, но он все понял, опыт есть опыт.

– Товарищ лейтенант, если вы думаете, что вас могут осудить товарищи, то вы их не поняли, уверяю. Да они даже не подозревают о ваших предположениях. Получить отличные оценки на экзаменах – это еще не критерий замечательной будущей работы. Оценки оправдаете отличной, подчеркиваю, отличной практической деятельностью, в любом случае.

– Но, товарищ подполковник…

– Кру-у-гом. Я все сказал. Желаю удачи. Шагом марш!

Визит в бандитское гнездо

Главная улица славного города Уральска Старообрядская была одной из его достопримечательностей с очень удачными архитектурными ансамблями ХIХ века в стиле модерн и не менее причудливыми решениями века текущего. Улица имела протяженность около километра, все деньги небогатых муниципалитетов направлялись на благоустройство и поддержание приличного вида своеобразной витрины города, чем еще более усиливался контраст с другими, менее счастливыми и значимыми городскими артериями. Публика, бегущая по своим канцелярским делам или праздно прогуливающаяся, была одета соответствующе этому яркому, современному уличному облику. Витрины новоявленных буржуазных магазинов зазывали скромный и в душе еще советский люд вывесками мировых брендов телевизионной и радиотехники, фальсифицированной гламурной европейской одежды, невиданного широкими массами элитного забугорного алкоголя. «Будут деньги – будет все!» – этот лейтмотив витал на каждом сантиметре старой улицы города, девиз в недавнем прошлом вражеский и преданный коммунистической анафеме.

Забытая двухголовая орлиная царская жизнь стародавним широким потоком вливалась в засыхающее русло советской действительности, помимо чистой воды, неся пену новой эпохи и канализационную грязь нарождающейся капиталистической цивилизации. Когтистая орлиная хватка была во всем – менялось отношение к привычным событиям и датам, духовный мир человека испытывал исторический когнитивный диссонанс, появлялись новые кумиры и началась массовая криминализация общества.

Появившиеся как бы ниоткуда братковские формирования стали альтернативой старой тюремной иерархии того времени, отметали блатные понятия и жили «по беспределу». В каждом захудалом городишке появлялись «авторитетные пацаны», которые хотели легких денег и обкладывали данью зарождающийся торговый класс. При этом ни кровное родство, ни совместное детство в дворовой песочнице не играли никакой роли – деньги на стол, иначе утюг на живот. Многочисленные бригады враждовали друг с другом, расстреливая конкурирующих бандитов из нарезного автоматического оружия, и в конечном итоге, как показало время, самоликвидировались. Почему? Закон кармы. Во-первых, своих и близких обижать нельзя, во-вторых, присваивать не заработанное – грех, в-третьих, онкологические новообразования вырезаются без сожаления – скальпель в руках государства. Скажем проще: сильнее государства зверя нет!

В один из ничем не примечательных дней на этаже «младшеньких» Главного учебного центра в самой большой комнате проходило экстренное оперативное совещание курсантов. Тему обозначал Наум Матросов, с молчаливого согласия всесильного Иванькова. В комнате было не менее 10 человек, все люди нужные и соответствующие текущему моменту.

– К нам обратился курсант нашего потока Анатолий Кравец, он из местных, уральских. Я изложу суть, а он детали, и на вопросы ответит. Его школьный друг, Григорий, Гриша, держит в центре города частный музыкальный бар, в который приезжают наши знаменитые певцы и исполнители. Часто поют представители шансона, чего уж греха таить, но все это делается в камерной обстановке, зал небольшой, для завсегдатаев, публика известная хозяину и небогатая. На прошлой неделе к Григорию пришли представители «центрозаводской» группировки и потребовали платить ежемесячно тысячу долларов за «крышу», а в случае отказа обещали спалить заведение, ну и обязательные угрозы в сторону родных и близких. У него младшая сестра поздний ребенок, за нее он особенно боится. Ситуация безвыходная, по его словам, до этого были «машиностроительные», там такса выше – полторы тысячи долларов. Короче, справа лев, а слева крокодил, как в мультфильме. Гриша платить принципиально не хочет, пришел посоветоваться с Анатолием. Давай, Анатолий, детали.

– В субботу у лидера «центрозаводских» Ромы Воронова день рождения, инфа точная, из милицейских кругов, но они этим мероприятием почему-то не интересуются. Странно, да? Он пригласил весь братковский истеблишмент Уральска: из «машиностроительных» Славика Пущина, из «ликерки» Вагана, из «промзоны» Лешу «ТТ», по другим сведений нет. Братва тем не менее будет знатная, Рома объявил «олимпийское перемирие», поэтому день рождения – повод собраться, поговорить и всем временно спрятать за спину оружие. Сходняк у них в центре, в ресторане «Виталич», ну, видели на Старообрядской – под замок сделан?

– Видели, – отозвались внимательные слушатели.

– Что-то делать надо, не в Григории дело – эта зараза расползается по городу, скоро они заменят в нем власть, жить-то всем охота. Прошу помочь, господа курсанты, но, чтобы без последствий для всех нас.

– Тут и офицеры есть, – отозвался Царев, при всей его интеллигентной внешности любивший горячие дела.

Наум Матросов обвел глазами приглашенную публику и, получив от Иванькова незримый знак, сказал:

– Из комнаты никто не выйдет, пока мы не сверстаем план действий.

Кораблину, присутствовавшему на этом тайном собрании, стало вдруг весело, и он спросил:

– Так папу римского выбирают, а после выборов дают знать всем заинтересованным гражданам дымом из трубы. У нас так же будет?

Науму замечание Кораблина не понравилось, он посмотрел на него большими, навыкате глазами и заметил:

– Нам дым не нужен, говорите по делу, у кого какие предложения?..

В субботу вечером, накануне праздника всех настоящих мужчин 23 февраля 1995 года, в ресторане «Виталич» гуляла местная братва, к тому времени осознавшая, что жизнь в городе строится с их исключительного немолчаливого согласия. Местные органы власти, по сути, трусливая кормушка для жаждущих власти карьеристов, и, если правильно распределить зоны влияния, то всем хватит, и надолго, включая гипотетических внуков. Ну а затем – в Европу на проживание, подальше от немытой России и голубых мундиров с их преданным народом.

Рома Воронов чинно встал, держа в руках хрустальный кубок с настоящим американским 61-градусным бурбоном Elijah Craig Barrel Proof, посмотрел на собравшихся заклятых друзей, опустил голову, затем распрямился во весь свой богатырский рост и тихо сказал:

– Я пью этот бокал за наше общее дело, за добрососедские отношения между нашими бригадами и выступаю с предложением: конфликтные ситуации решать на сходе авторитетных людей, а не на стрелках, так мы положим друг друга и эту территорию займут другие – свято место пусто не бывает. И еще надо обучать свои бригады основам разведки, защиты информации, планирования операций, ну что там еще? Для этого подтягивать в наши ряды отставников-силовиков. Понятно выражаюсь?

Он замолчал, посмотрел на лидера «ликерских» Вагана и продолжил:

– Московские бригады уже интересуются нашим бизнесом, на той неделе приезжал представитель с Долгоозерного, они там в тандеме с «рассветинскими», знаете, наверное, Гоша Длинный и Ярема?

– Не знаем, но слышали, – отозвался «машиностроительный» Славик Пущин. – Ты к чему ведешь, Рома? Запорожскую Сечь здесь делать хочешь?

Вагану не понравился тон Славика и он, поднявшись, сказал:

– Ты зря пыхтишь, Рома дело говорит. Сначала приехали с Долгоозерного и Рассвета, потом пожалуют с самой Первопрестольной. Ну а потом и южане подтянутся, а эти еще опасней. Я сам такой, я знаю. Да-а… Нам чужие не нужны, у нас бизнес налажен, и худо-бедно мы живем, как можем. Если москвичи наедут на нас, поднимем город, наркоманы и мелкая шпана за нас пойдут, спортсмены, само собой. Блатные за нашей спиной не будут паутину плести, смотрящего Гравия беру на себя, ему тоже не в тему за москвичей подписываться – порядок дороже.

Рома поднял бокал:

– Братва, давайте выпьем, рука бокал держать устала, и я вам представлю своего дружка, он пару слов скажет.

На него с недоумением посмотрели местные бандитские глаза, но лидеры действующих в городе Уральске группировок чокнулись боками и не спеша выпили. Дворецкий подбежал к Роме, услужливо поклонился и что-то сказал ему на ухо.

Рома одобрительно махнул головой, затем поднялся и пошел встречать приехавшего гостя. Через минуту в большой общий зал ресторана «Виталич» вошел короткостриженый, одетый в коричневую кожаную куртку, с неимоверно большими плечами и накаченной бычьей шеей, опоясанной золотой цепью, товарищ, а за ним Рома, который картинно подняв руки, объявил:

– Это мой кореш Вадим, он из ковровских, знает центральную братву, лично Ярему, служил с ним срочную, я правильно говорю? Ну, и предложит нам тему одну.

Ковровский Вадим перемнулся с ноги на ногу и сказал:

– Короче, братва, город не удержите – Москва бьет с носка. Вы в зоне интересов Гоши Длинного, Сидельца и других уважаемых людей. У вас на территории еще живые заводы остались, ну, «ликерка», само собой. А у них бойцов под ружьем около тысячи, все промзоны столицы ихние, а там деньги немалые. Короче, я человек Яремы, он с этими бычится уже долго – до крови дело доходило. Предложение его такое: 10% от вашего общего бизнеса – и тема с москвичами будет закрыта.

Ваган, слушая все это, пунцовел как рак, вскочил и крикнул:

– Рома, объясни нам еще раз, кто это и что он несет?! Ты только что говорил про московских…

Все сидящие за столом уважаемые бандиты тоже вскочили на ноги, и в воздухе запахло порохом.

В это самое накалившееся до предела время в общий зал стали входить молодые неулыбчивые спортивные ребята, одетые в кожаные и джинсовые куртки, и занимать свободные стулья и пока еще пустующие стоячие места. Поток был нескончаем, и в зал набилось около двухсот человек. От них не было шума, все это действо происходило организованно и демонстративно. Напыщенный швейцар на входе, «зависнув в немом реверансе», тупо соображал, что это за граждане.

Сказать, что местные бандиты и приехавший представитель околомосковской братвы были озадачены, это ничего не сказать. Они были раздавлены увиденным, смуглая кожа на их лицах стала бледной, спортивные кулаки беспомощно сжимались и разжимались.

На середину зала вышел худощавый курсант Бледных, уроженец славного города Курска, служивший в Афганистане и имевший три планки боевых наград. К нему подошел Александр Валеев и встал рядом. Бледных посмотрел на бандитскую публику и сказал:

– Мы представители власти в этом городе. Угадайте с трех раз, где мы дислоцируемся? Вы начинаете действовать нам на нервы, и мы вынуждены заняться вашими головами. Короче, неуважаемые бандиты, чтобы о вас больше слышно не было. Никогда, вы поняли, бычье? Вы хотите консервов из себя попробовать? Если слухи дойдут, что беспредельничать начали, мы к тебе, – Бледных пальцем показал на Славика Пущина, – домой придем. Все, кого ты видишь. Будешь нам стриптиз показывать.

Славик сжал от бессилия зубы, закрыл глаза и опрокинул на белоснежную скатерть бокал дорогого бурбона.

Валеев подошел к столу и тихо сказал в сторону Ромы:

– В вашем городе есть музыкальный бар, там хозяином наш товарищ Григорий. Чтобы тебе иметь хороший сон и аппетит – забудь туда дорогу. Ты понял, бычара? Русским языком владеешь?

Рома стоял ни жив ни мертв, он до конца не понимал, что же все-таки происходит.

– Владею, – ответил он и опустил голову.

Валеев подошел к нему:

– Прикури себе сигарету. Быстро.

Рома судорожно похлопал себя по карманам, чиркнул зажигалкой и прикурил «Кэмел».

Особисты 90-й широты

Полная версия

Другие книги автора: