***

Иван Рубильников как обычно задерживался на работе, с головой уйдя в бумаги, просматривая и сверяя счета, выверяя все вплоть до последней циферки после запятой.

Страсть к кропотливой работе обнаружилась еще с раннего детства, пока ребятня гоняла футбол во дворе, маленький Ваня, вооружившись спичками, клеем и терпением мастерил домики, городки, порой ему влетало от матери, за его пристрастие. Когда она приходила с работы собиралась разогревать ужин, спичек в доме уже не было, ведь они чудным образом пропадали, превращаясь в очередную постройку.

С возрастом интересы и увлечения менялись, но пристрастию к муторной, парой убийственно нудной и кропотливой работе Ваня не мог изменить. Так, окончив институт исключительно на на красный диплом, Рубильников стал дипломированным бухгалтером. Он души не чаял в своем занятие.

Что может быть чудеснее, чем работа когда у тебя зубы сводит, а в заднем проходе свербит от напряжения и единственное желание плюнуть на все и послать к чертям. Но нет, Ваня ни когда ни чего не бросал на пол пути. С возрастом он стал замечать, что сам процесс работы ему доставляет меньше удовольствия, чем осознание и созерцания проделанной работы.

– Вот! Теперь все! – с облегчением выдохнул Рубильников и потер покрасневшие глаза. Размяв шею, поднявшись из-за стола, потянулся, как следует, и глянул на часы.

– Ухты два ночи. Что-то я засиделся. – Живо убрав бумаги в стол, Рубильников вышел из кабинета и запер дверь.

Подойдя к лифту нажал кнопку вызова. – Тишина. – Он повторил трижды а после вспомнив, хлопнув себя по лбу.

– Черт, опять пешком. – Лифты, ровно как центральное освещение по всему зданию выключалось на пульте ночной охраны, оставляя пожарное освещение, тускло зеленные лампы у дверей, вписанных в планы эвакуации, а лестничные пролеты освещались лампами красного цвета.

Хорошо, что он еще смог договориться с электриком, Игорьком Чижевым, чтобы тот подсоединил освещение его кабинета в обход системы контроля пульта охраны. А то не видать ему ночных посиделок в своем уютном кабинете.

***

Двадцать этажей пешком, с онемевшими от долгого сидения ногами, пошли лишь на пользу. Спустившись в холл, Иван неожиданно вспомнил, что пиджак то, так и висит в кабинете, на вешалке, куда он его повесил утром. Можно подумать, велика беда, сел в машину и поехал, но не тут то было. Ключи то, от машины, спохонько лежат в кармане пиджака, весящего в кабинете на двадцатом этаже.

Вспомнив, с каким трудом ему дались два десятка этажей в низ, он представил, каково будет столько же, но уже вверх. Окончательно решив, что пешком ни ни, Рубильников надумал попытать счастье обратившись к ночному сторожу.

– Добрый вечер! Тут дело такое, в котором только вы в силах помочь. – Иван стоял возле дверей ведущих в парадную.

Холл и парадную, разделяла зона контроля и досмотра, это сложная система опознания свой, чужой, гость, злоумышленник или просто не желанный посетитель, все для безопасности сотрудников и клиентов. Зоны холла и парадной разделяло толстенное пуленепробиваемое стекло, от пола до потолка, а пройти можно лишь через узенький проем, и тот был закрыт на ночь так, что открыть возможно лишь из рубки дежурного сторожа, где и сидел Прокофьев Андрей Семенович, пожилой и очень любящий свою работу охранник.

– Андрей Семенович – Прочитав бейдж, второй раз обратился Иван, так как на первую его просьбу было ноль внимания и фунт призрения. И в этот раз, как и в первый, седоусый дедушка и бровью не повел, а лишь увлеченно листнул книжечку, жадно читая строчку за строчкой.

– Простите великодушно. – Вновь попытался Рубильников. – Андрей Семенович, войдите в положение мне нужно на верхний этаж, я там ключи от машины забыл, а пешечком ой как не хочется. Так вот… – Иван замолк на полуслове, заметив, что его и не слушают вовсе.

– Андрей Семенович …! – протяжно позвал он охранника, постучав костяшкой пальца по стеклу.

– Эй…! Ало…! Вы меня слышите!? Мне нужно на верхний этаж… – Подойдя в плотную к стеклу, Рубильников говорил как можно громче, пологая, что у старика плохо со слухом. – Могли бы Вы ненадолго включить лифт. – Иван выждал немного, рассматривая безмятежное и совершенно бессовестное отношение к нему.

– Андрей Семенович! – Кратно повысив тон, Рубильников стал требовать а не просить как прежде.

– Включите лифт! Я поднимусь и спущусь, а после делайте что хотите! – Иван уже стал задумываться, а слышит ли его старик. Решив, проверит это, он с размаху саданул кулаком по бронестеклу.

Идея была глупой, это Рубильников понял уже после. Результат, нулевой а кулак начал ныть.

– Чертов старикашка! – выругался горе экспериментатор.

– Хорошо! Думаешь, ты такой важный, и можешь делать все, что тебе угодно. Мы еще посмотри! Вот пойду завтра к начальству и тебя вышвырнуть с работы. – В Рубильникове, медленно, но верно закипала злость.

– Вы только посмотрите на него, пожилой человек, а совести не грамма! Столько лет прожили, а ни чему хорошему и не научились. – Иван решил проверенным способом, надавить на самолюбие, это много раз помогало ему.

– Ай яй яй! Разве вас мама в детстве не учила хорошем манера?! – Рубильников сделал пузу, дожидаясь хоть какой либо реакции. Ни чего, охранник только перевернул страницу книги.

– Так…! – Обиженно протянул Иван.

– Значит вы не только бессовестный так вы еще и некультурный. Хорошо! Отлично! – Рубильников начал метаться из стороны в сторону, пытаясь придумать, как же заставить этого противного старикашку выполнить его требования. Еще ни что и не когда не останавливало упорного и усидчивого Рубильникова. В его жизни не было ни одной трудности, перед которой он спасовал бы. – Замечательно! – Иван чувствовал, что внутри него что-то начинает медленно подниматься из самых глубин, то что он никогда не выпускал наружу, нечто страшное и губительное.

Злость! Вот чего он всегда избегал. Ведь когда поддаешься этому чувству ты теряешь контроль над собой, теряешь самообладание и тогда тебя легко сломить, направить по ложному питии.

– Возьми себя в руки! Мы что ни будь, обязательно придумаем. – Успокаивал себя Рубильников.

– Та….к! Вдыхаем носом, выдыхаем через рот. – Он начал выполнять дыхательное упражнение, помогающее успокоиться.

– Знаешь, что дидуля! Я вот возьму, и пешком схожу за ключами, тогда посмотрим, как ты запоешь! – Иван направился в сторону лестницы.

– Ты главное будь здесь! Ни куда не уходи, я скоро! – Крикнул Рубильников охраннику, уже пропадая в коридоре, ведущем к пожарной лестнице.

***

– И кто такой этот Андрей Семенович? Откуда он взялся, важный и напыщенный. – Размышлял Иван, преодолевая ступеньку за ступенькой, поднимаясь все выше и выше.

– Индюк! Точно, надутый Индюк! Вот кто он. – Показалось странным, но Иван даже не запыхался когда добрался до двадцатого этажа, а время восхождение пролетело не заметно.

– Вот оно как бывает. – Подметил Рубильников, решив, что все таки позволили себе капельку злости, и потерять контроль хоть и ненадолго.

Забрав пиджак, проверив карманы, он с радостью обнаружил ключи от своего старенького авто. В надежде увидеть кислую мину напыщенного усатого индюка, как его окрестил Рубильников, путь вниз был радостным и быстрым.

– Эй! Дидуля! Глянь ка сюда! – Он потрес связкой ключей.

– Что это у меня?! А!? – Он иронично приложил ладонь к уху, изображая, что плохо слышит того, но Андрей Семенович все также читал свою книжечку.

– Ладно! Посмеялись и хватит! Выпускай меня. – Иван глянул на часы, присвистнув, добавил.

– Ухты! Уже четвертый час! Мне скоро на работу вставать! – Улыбнувшись, он направился к двери.

Охранник не дрогнул, даже взглядом не повел. Дверь была заперта на глухо.

– Хорошо! Пошутили и ладно. Открывай дверь. Да будь ты человеком, я всю ночь работал мне поспать надо, да и поесть и помыться. Что ты, в самом деле? Обиделся что ли? – Охраник молчал.

– Перестань! Дружище, может, выпустишь меня. А!? Ну прости меня! Да! Сорвался. С кем не бывает?! – Андрей Семенович перевернул страницу.

– Так! Если ты сей час же, не откроешь эту чертову дверь, я разнесу здесь все, к чертовой матери! – Сбив дыхание, Иван замолк.

– Послушай меня внимательно! Я в хороших отношениях с начальством, и стоит мне только попросить, как тебя пнут под зад от сюда. А если очень попрошу, сделают так, что тебя больше ни куда не возьмут на работу! И ты проведешь остаток своей жизни на помойки, среди крыс и таких же неудачников как ты! – Рубильников угрожал старику, как мог, осыпал его проклятиями и обкладывал благим матом, то переходил на мольбу, давя на жалость, и снова возвращался к угрозам. Все четно. Прокофьев Андрей Семенович был непоколебим, и до возмущения спокоен, будто вокруг, кроме него ни кого нет вовсе.

***

– Знаешь Андрюх! Когда я был пацаном, меня дразнили ботаникам, и верзилы вроде Пашки Родина частенько устраивали мне трепку. – Рубильников сидел, прислонившись к прозрачной стене, за которой была свобода, за которой сидел непробиваемый Прокофьев Андрей Семенович. Иван глянул на часы.

– Ухты! Уже половина седьмого. Слышишь!? Я говорю, что уже шесть тридцать. – Иван глянул через плече. Охраник дочитывал книгу, оставалось не больше двадцати страниц, и он явно не слушал или не слышал его.

– Ай! Да и хрен с тобой! – Махнул рукой Рубильников. Повисла очень долгая пауза, молодой человек погрузился в свои мысли.

– Знаешь, – вдруг нарушил тишину Иван, – а я ни когда не сдавался, я имею в виду по жизни. Всегда шел до победного конца, в любом деле. Так получилось, что я всегда все делаю до конца, несмотря на сложность и нудность работы.

– Да! А я ни когда, ни в чем не сомневаюсь. – Послышался в ответ хрипловатый, но приятный голос. Рубильников поднялся с пола и уставился на охраника. Прокофьев Андрей Семенович дочитал книгу, теперь она лежала в стороне, а его пронзительно голубые глаза смотрели, не моргая на сонного Ивана.

– Что!? Что ты сказал. – Рубильников стоял как не живой, а его правый глаз судорожно замигал.

– Я ни в чем, ни когда не сомневаюсь. – Повторил Андрей Семенович.

– Когда я заступал на вахту, – продолжил он, – прошлый дежурный доложил что все сотрудники, включая обслуживающий персонал, покинули здание. Это значит, что ни кого нет и быть не может. В чем я до сих пор не сомневаюсь. А двери, лифты и освещение включу как положено по графику, ровно в семь ноль, ноль. – Андрей Семенович улыбнулся, достал термос, наполнил чашку кофем и уселся в кресле по удобнее, вновь полностью игнорируя того, кого нет и быть, не может.

Человек, который никогда ни в чем не сомневался

Полная версия

Другие книги автора: