Поэтические зарисовки

Аскольд Алексеевич Де Герсо

ISBN 978-5-0055-2998-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стихи

Поэтические зарисовки

Память устала жалить,Мысли летят невпопад.Жизнь стремилась ударить,Как всегда, наугад.Только вышла промашка,Я предвидел удар.И отметить спешу я,Есть всегда «Солнцедар».Есть «родопи» в кармане,Проблемы выпустить в дым.У тихой речки полянаШумом встретит родным.Песня льётся знакомая,Тост звучит под гармонь.Тут же шутка нескромная…Да только нынче всё сон.* * * * *

Детство

Мне бы вновь вернуться в моё детство,Где зеркальная поверхность серебристых вод.Где ещё неведомо мне чувство —Огорчений от взвалившихся невзгод.Где восходы солнца дарят радость,Озаряя синеву небес без края.Где ещё неведома усталость,И где мечтаешь, время обгоняя.Где бы отыскать мне ту лазейкуВ детство окунуться хоть на миг.Но нельзя; и как бы мне в отместку —Лишь напомнит журавлиный крик.Журавлиный клин в осеннем небе,Пролетит курлыча в дальние края.Я ж лелеять буду мысли о побеге,В детство, где нет ада и ни рая.

******

Осень

Вот и осень крадётся неспешноЗолотыми полями хлебов.Уж не слышно считалок потешныхСколь осталось ещё мне годков.И только солнце печёт, как и преждеВянут листья под жаром лучей.Тают лета хмельные надеждыВ ожидании пасмурных дней.

* * * * *

Краски осени

Ярких красок осень не жалеетНаряжая в золото берёзы.Иль в багрянец клёны одеваетРасписав причудливо узоры.Палитра красок гения-природыБогата на тона, полутона.Не ожидая за труды награды,Рисует вдохновением полна.

Автобиографическое

Запросто писать я не умеюПьяным тоже не пишу стихи.Может быть когда-то овладеюВдохновенье черпать из тиши.Незлобивым никогда я не был,Ложью своё имя не пятнал.Власть имущих не искал я дружбыПравдой за рубли не торговал.Не искал покоя среди бури,Сам порою бурю вызывал.Перо моё язвительной сатиройСрывало нарисованный оскалС тех лиц, не знавших правды,Благонамеренных воров.Что от врага принять наградуНичуть не думая готов.

* * * * *

Художник

Стоял задумчиво художник у мольбертаИ серый день заглядывал в окно.По полу комнаты разбросаны портреты,Эскизы, зарисовки, натюрморты и панно.Холст загрунтован, краски под рукой,И очертанья, в дымке перед ним.Вот уголёк холста коснулся тонкойЧертою. Лицо Христа, над головою нимб.Лицо он это видел не однаждыИ эти карие бездонные глаза.Что два тысячелетия таят надежду,Но люди, как и прежде прутся в ад.

* * * * *

Весна

И снова в городе весна,Сквозь запах дыма ароматЧерёмухи, цветущей у окна,Что смогла пробиться сквозь асфальт.Бетонные кирпичные коробки,Что высятся на девять этажей.И бесконечные автомобилей пробки,Лишившихся спокойствия людей.А где-то за чертою городскою,Зелёный бор, размеренная жизнь.Деревня, озеро и дышит всё покоем,И птичий гомон, как весны сюрприз.

* * * * *

Вечер

Был вечер. Девушка стояла на перроне,Шаловливый ветер всю причёску растрепал.Музыка звучала где-то, помню, МариконеКогда несмело к ней я зашагал.Змейкою блестят стальные рельсы,Приглашая заглянуть за горизонт.По стране проехать через версты,Десятки часовых пересекая зон.Но никуда не еду, всё без смысла, мирКуда бы ни поехал – чернота.Приплыли господа! Сушите весла!О, как же прав был Бендер, ты, Остап!

* * * * *

Брошенный мир

Деревья расступились и предстала взору,Деревня, позабытая людьми.И на мир глядят немым укоромГлазницы окон, почерневшие с тоски.Посредь села покинутая церковь,Крестами устремилась в небеса.А ведь когда-то здесь крестились и венчались,Тому свидетельница неба синева.На шумных улицах гуляли свадьбы,Играла детвора, не заглушая смех.Вершили жизнь здесь мужики и бабы,И радости, и горя поровну на всех.В субботний день топились бани,Стлался по деревне ароматный дым.А вечером бутылочку да под гармониС огурчиком, хрустящим и родным.Но после люди стали разъезжаться,Бурьяном стали зарастать дворы.И стало тихо в шумной некогда деревне,А сколько их – покинутых в стране.

* * * * *

Дом на окраине

Едва заметен посреди крапивыПочерневший деревенский дом.Хозяев нет, а может быть не живы,И вот он коротает день за днём.Дверь покосилась, окна перебиты,А ведь когда-то жили здесь.Дым над трубою вился спозаранкуСемья с утра готовилась поесть.Но годы шли и жизнь ушла из домаПризнали нерентабельными их.И сад, как будто после буреломаИ никому не нужно яблок наливных.А сколько их разбросано в РоссииНе малых сёл, а целых городов.Не потому ль духовно нынче нищие,Что позабыли родину дедов.Выходят на Бессмертный полк с плакатом,А дед в слезах от виденного вкруг.Едва ль мечтал искореняя он фашистов,Что поросли подымутся не там, не вдруг.Не думал он увидеть ту разрухуВ стране, что уничтожила фашизм.Он проклял бы и внука, и старуху,Что вновь у нас царит капитализм.

* * * * *

Ты

Ты, где бы ни прошёл, повсюду за собой,Ты оставляешь трупы, исковерканные судьбы.Лишь горстка тех, что движимы тобойПока изображают некое подобье дружбы.И всё же веришь в избранность свою,Наивно полагая, что сие извечно.Но только вечна – синева над головой,А остальное, остальное – быстротечно.Ведь даже горы, что веками возвышалисьОднажды рушатся – уж такова природа.И годы, годы, не смотря на всё умчались,Всё ближе к смерти: у Вечности, у входа.И как ты объяснишь Властителю всего?Как оправдаешь властолюбие своё?Что миру ты принёс? Совсем уж ничего?И нынче райское ты пожелал житьё?А знаешь ты, в раю таким нет места,Да и в аду едва ли уголок найдёшь.Ведь можно замесить повторно тесто,А жизнь повторно, жизнь не проживёшь.Что сделал и не сделал – записалось,Да что мне пост твой и твои молитвы?Ты мне скажи: что за тобой осталось?Несчастные и нищие? Так извини: Увы….Нет места изуверам на святейших небесах,Земля, коль соблаговолит принять.Был взвешен ты на жизненных весах,Зло перевесило, я вынужден признать.

* * * * *

Что значит слово?

Забудь навеки слово «смерть»Ведь смерти нет, всего лишь переход.Не бойся никогда ты умеретьВедь не боишься заглянуть за поворот.Всего лишь переход от жизни этой к тойГде всё иначе, злату места нет.И даже если в этой жизни был крутой,За гранью жизни тебе почёт не светит.Тебя забудут все: родные и друзьяВрагам же и по жизни был не в счёт.И неподкупный пред тобой СудьяТвоим годам итоги подобьёт.Продажного не будет рядом адвокатаСвидетелей не сможешь подкупить.И с твоей земной последней датыЛишь одному тебе сполна испить.

Взгляд на историю

И снова погружаюсь в глубь вековВ мир замков и дворцов средневековья.Но вижу я, как спины бедняковПрогнулись гнётом дворянского сословья.Монарх и свита, щедрый стол в Версале,Зимний ли дворец в Санкт-Петербурге.Мужчины в масках, дамы под вуальюИ редкий господин средь них безрогий.Но сколько спеси, громких слов о честиДа слишком ей ничтожная цена.И здесь готовы погубить лишь ради мести,Такие нравы и такие времена.

* * * * *

Волк

Кто сказал, что взгляд волков жестокий,Что волки кровожадны от природы?Не ведал он, что для материи высокойОн сам едва ли образец породы.Жестокость волка, как его и кротостьСуть порожденье окружающей среды.А что же знаешь ты про осторожность,Когда готово сердце вырваться из груди?Тебе не доводилось, как не волчьими глазамиМатёрый хищник может посмотреть.Как не дано тебе, не выразить словам,Ты ж человек – Величие Творца.

* * * * *

Волчонок

В волчицу выстрелил охотник, не подумав,И мёртвая она упала в павшую листву.И злобно зарычал громадный волкодавК кустам метнулся, к скулящему комку.И пусть был несмышлёнышем волчонок,Но дорого решил продать себя.Он вздыбил на загривке шерсть, чертёнокИ смерти прямо посмотрел в глаза.Но только двое их: собака с человеком,Здоровых крепких по сравненью с ним.И всё ж не зря он прозывается волчонкомИ самым умным хищником лесным.Но удалось охотнику взять в рукиВолчонка, забыв, что волк умеет мстить.Ты может быть и выстрелил от скуки,Но как ты с этим дальше будешь жить.

Дань памяти

Над звездой пятиконечной пламя,Часовой по стойке смирно на посту.Они ушли, но они навечно с намиСквозь время пролегающем мосту.Май того сорок пятого годаИз памяти народа не изъять.И снова май и буйствует природаИ до столетия осталось двадцать пять.Всё меньше тех, кому досталосьПережить все ужасы войны,Кто шёл вперёд, выплескивая яростьНа нарушителей спокойствия страны.А сколько полегло в атаках и сраженьяхСолдатом неизвестным навсегда.Над звездой пятиконечной пламяВечного огня как символа Победы.* * * * *

Заполярье

И снова синевою отливает снег,И бесконечность вдали затерялась.И всё вокруг, как в детском сне,Но нет. Суровая реальность.Отсюда уходил Серов с друзьями,Татаринов пропал неподалёку.На сотни миль один ты с медведями,Но нет терзаний: мечта одна – дойти.Рюкзак на спину и встаёшь на лыжиЧасть груза на санях, что позади.Пусть колючий встречный втер режет, экспедицияОдно твердишь: с дороги не сойти.

* * * * *

Полярная экспедиция

Немного лишь они не просчиталиИ обступали льды со всех сторон.Но что им лёд, надежды не терялиИ с каждым днём всё ближе, ближе он.Настал момент, когда корабль всталБорта скрипели от давленья льдов.Он грустно улыбнулся, произнёс: привал,В краю торосов и не тающих снегов.В журнале бортовом осталась запись:Зажато судно льдами, нет пути.И неразборчивая на странице подпись,И ниже: на собаках попытаемся дойти.И нагрузили сани, запрягли собакКак с человеком, попрощались с кораблём.Залаял в нетерпенье головной вожак,Как в подтвержденье: обязательно дойдём.

***

Зима

Снова снежные хлопья кружатсяВ белой дымке скрывается даль.Белым кружевом тихо ложатся,Вновь зима. Снова в сердце печаль.Надвигается вечер, алеет закатИ неспешно плывут облака.Возвратить бы денёчек назад,Да хоть час, чтобы длился века.Невозможно, я знаю. И с вихремСнежных хлопьев хочу улететь.Раствориться в тумане и тихоЗатеряться, исчезнуть навек.

* * * * *

Заполярный город

И вновь зима в краю полярномИ снова снег от края и до края.Метели, как во сне кошмарномДороги заметают, устали не зная.А где-то солнце, моря синеваИ толпы отдыхающих на пляже.Мы видели когда-то в синемаДжентльмен, как в фильме том, наряжен.И где-то там под ритмы дискоКружатся пары и искрится смех.Гарсон приносит по бокалу вискиА здесь же за окном холодный снег.Там жизнь, как будто без заботНе ведомы полярные им ночи.Но если прожил ты у нас лишь год,Ты уезжать отсюда не захочешь.К чему далекие тропические страны,Когда есть тундра, океаны и леса.Сегодня в зиму, завтра в лета зной,Пересекая часовые пояса.

Иисус

Он в гору поднимался тяжело,Едва переставляя ноги.Венцом терновым обрамлено чело,Неуж ученья таковы итоги?Тяжёлый крест давил ему на плечиНачало жизни, он же и конец.Как слушали когда-то его речиЧернец босой ли, разодетый на коне…Но всё прошло и впереди Голгофа.И жар чужими дланями загрёб Пилат.Две тысячи лет, но вернись он сноваИ, как прежде, был бы распят.

* * * * *

Совесть

Батюшка, а вам знакомо слово «совесть»?Мальчонка, подойдя к попу спросил.«А предам анафеме, – ответил он, – за ересь?»И в новом «Порше» в город поп свалил.Ну а мальчонка у ворот босой остался,Глядел вослед и думал о своём.Он многого не понял, но одно дознался:К попам один подход – с рублём.И долго пыль клубилась на дороге,И солнышко пекло, всё иссушая.В рублях заключена вся вера в Бога,И хапают рубли не погнушаясь.Так где же правда? Где же вера в Бога?Иль дьявол торжествует на земле?Но всё же верим, что судьба – дорога,И Бог ещё не бросил нас во тьме.

* * * * *

Человек

И сотворён был человек ТворцомПодобием своим был сотворён.И кто же оказался виноватый в том,Что к дьяволу переметнулся он?Он отдал предпочтение коварствуИ власти, позабыв про честь.И есть ли место ныне благородству,Когда повсюду лицемерие и лесть.Довлеют силы тёмные над нами,Соблазнами заманивают в сеть.Никто нас не спасёт, покуда самиНе осознаем, кто мы в мире есть.Творец всесилен и в его же властиПростить людей в безумии людском.Достигли мы черты, когда опасенПоследующий шаг в миру земном.

* * * * *

Театр абсурда

Как всё не сложно и не простоЛожь преподносят, правдой обернув.Я не найду ответа на вопросы,Где-то по дороге не туда свернув.И вместо лиц сплошные вижу маски,Мерцает блеск дешёвой мишуры.Под слоем нанесённой яркой краскиЗаметно приступают очертания конуры.Бездарная игра базарных лицедеевИ роли, что назначил режиссёр.И только зритель в полном неведеньеНа лицах наблюдаю я восторг.И в полном замешательстве оркестрЗапутался суфлёр в своих словах.Ах, Воланд, Воланд – сей игры магистрИ Бегемот, что у тебя в ногах.

Крестьянин

Мужик в лаптях, холщовой рубашонке,Решил прощенья испросить грехов.Он хлеба чуть и соли положил в котомкуС тем вышел в путь покинув кров.Он верил в церкви обретёт свободу,Не зря ж приютом Бога величают.А что религия приманка для народа,Об этом проповедники не бают.Перекрестясь прошёл мужик под своды,Ещё не зная, как всё обернётся.Святые лики, батюшка с кадилом,Но нет того, что таинством зовётся.А на иконе, что явлением ХристаНароду, мужик узрел видение иное:Он не к народу шёл, он отступалОт тех, кому дороже злато и земное.Мужик увидел также и другое:В пространстве, что природою зовут —Во всём Господь и проявленье БогаИ всё кругом Его конечный труд.

* * * * *

Мудрец

Он свято верил в благо для людейИ только этим жил уж столько лет.Кормил в пруду, что рядом, лебедейИ всё искал на свой вопрос ответ.Имеет завершение на этом свете злоИ можно ли перековать его в добро?Блуждать в потёмках может сужденоИли стремиться к свету? Вновь вопрос.Огонь во благо – если с ним дружить,Но он же погубить тебя способен.Тому легко и беззаботно житьКто с совестью в ладу, беззлобен.И всё же: что есть зло на этом светеС какою целью в мир привнесено?Одно понятно: мы всегда в ответеКогда бы, где бы не творилось зло.

* * * * *

бурлаки

Баржа загружена и слышноСудовладельца громкий ор:«Вставай, чего разлёгся, быдло!»Режима царского позор.И вот степенно бурлаки берутсяЗа лямки, что лежат на берегу.Натруженные кулаки сожмутсяИ тянут бедолаги бечеву.И никому до горемычных дела,Как только двигайся вперёд.Канат натянут до предела,Бурлаки заменяют пароход.И движется по Волге встречь теченьюГружёная баржа неспешным ходом.И только песня облегчает злоключеньюТех бедолаг, что гнутся под ярмом.Но песня ль то, вернее, стоныУставших от тяжёлого труда.Но ведают о том они и волны,Судовладельцу не до их суда.Купцам важнее, чтобы их товарДоставлен был на ярмарку и в срок.В уме своём прикинул он навар,То с детства им усвоенный урок.И нет им дела, что отходят рано,Что Вечность забирает мужиков.Они считают барыши в кармане,И подгоняют бедных бурлаков.А как-то днём, когда остановилисьНеподалёку от прибрежного села.Лица бурлаков немного оживились,Как если б в том спасенье от ярма.Каким путём неведомо барчукВ то месте оказался в этот час.Впервые страшный испытав испуг,Поведал он родителю рассказ.Но удивить отца не получилось,Он сам жирует на таких же крепостных.И не ему ль порою доводилосьСправлять в бурлаки с норовом иных.Или в солдаты, как тут карта ляжет,Играют богачи судьбой крестьян.Не научил их ничему огонь пожарищ,Холопов к бунту вновь зовёт смутьян.Недолго бурлаки здесь простоялиИ снова тянут бечевой баржу.Уж в небе звёзды ярко засиялиОстановились, приготовились ко сну.– Самара скоро ли? – спросил безусый,– А что с того? – вопросом на вопрос,– До Нижнего тягать, – ответил рослый,Эт сколько дней? – опять вопрос.Всегда по разному, – ответил третий,– От многого зависит, хочешь знать.Давайте закругляться, ночь, робята,Пора бы и немного подремать.

* * * * *

Бурлаки – 2

Бывало шумною толпойВ корчму приходят мужики.На стол засаленный и грязныйЛетят со звоном медяки.Да много ли дадут бурлакуЗа тяжкий подневольный труд.Сбегая от податей и оброка,Глядишь, другие набегут.Галдят бурлаки меж собоюИ пьют хмельное, чтоб забыть.Работка та ещё, завоешь,И остаётся только пить.А где-то жёны и детишкиВ глухой и чёрной нищете.Здесь девки, водка и картишки:Разгульной жизни фуэте.Здесь чарка водки уравняетСкитальца беглого и богача.Шумит корчма, народ гуляетЛишь воском капает свеча.Не воск, а слёзы угнетённыхСвеча роняет в полутьме.Но только разум опьянённыхТвердит: побудь ещё в корчме.

Бурлаки – 3

Было раз, бурлаки норовПоказали пред купцом.Не смотри: купец, что боровА забегал удальцом.Где он только экипажСмог наёмный отыскать.Вслед от этого типажаПыль осталась оседать.До Симбирска недалёкоСлышен звон колоколов.Ох, тогда гуляла плётка,Ох, гуляла, будь здоров.Не жалел подручный силу,Бил с размаху, кожу рвал.Со скамьи стащили Нила,Богу душу Нил отдал.Следом Федьку уложилиРастянув на всю скамью.Он мужик хотя и дюжий,Плеть прошибла и его.Встал, пошатываясь, ФедькаПосмотрел окрест кругом.– Любит нас страна, родненька,Плёткой любит и кнутом.Хлещут слева, хлещут справаВ день мордуют и в ночи.Нет на них нигде управыИ ты знай своё, молчи.– А ведь прав, никак иначе, —Кто-то молвил из толпы.Наша жизнь ничто не значит,Ну не боле, как клопы.Словно скот, любой хозяинНад тобою Бог и царь.Только что на лбу не выжгли:Раб по жизни, божья тварь.А купец стоял в сторонке,Лясы с сотником точил.Что ему до Федьки, Хомки,Он немало их сгубил.Но и тут он острым слухомНедовольство уловил.– Всех пороть! И гневным взглядомБудто к месту пригвоздил.Вот и ныне свою властьБурлакам он показал.Как легко у нас пропасть, —Недовольным наказал.До Саратова ли тянутБаржу с грузом бурлаки.Не один разок помянут,Тех, что отдали концы.В каждом хуторе, селеньеПохоронен кто-нибудь.То ли жил, а то ли не жил,Здесь закончил скорбный путь.Почерневший крест укажет:Мол, такой-то погребён.Но никто вам не расскажет,Сколько в жизни вынес он.И теснят по всей РоссииСтон и плач со всех сторон.Царь же мнит себя мессией,Крепко держится за трон.Только ль разве бурлаков,Теснили крепостных, крестьянСтрана вельможных батраковИ разнаряженных дворян.* * * * *

Вера иль безверие?

Вчера мне всё казалось по другому,Но новый день иные нотки внёс.Любую можно чушь вдолбить блажному,Кто жил в придуманном, чужими, мире грёз.Химеру он шальную принимал за веру,И ликам бил поклоны беспрестанно.Но лишь не преступал он за барьеры,И словно ёжик пребывал в тумане.Сие мне всё казалось невозможным,Нельзя утопией реальность подменить.Препятствие реальное воспринимать условным,И с этим грузом продолжая, дальше жить.Наивный, как же глубоко я заблуждался,Уверовав, что разум восторжествовал.Признаюсь, легковерно в людях ошибался,И несуществующее людям приписал.,* * * * *

Память

Когда стираются тени за моим окном,И в сумерках слабеют очертанья.Незваной гостьей врывается в домПамять, воскрешая воспоминанья.Я двери запирал и окна на закате,Устал я помнить, что забыть нельзя.Невозмутимым быть, как на плакате,Она ж твердит, что мы навек друзья.И коротает ночь за следующей ночьюИ не смыкаю глаз я до утра.Она ж смеётся: до вечера, до встречи.И упорхает в неизвестность, в никуда.Исчезает, чтобы вечером вернуться…* * * * *

Тебе…

Твои уста, что маков цвет,Глаза сродни беззвёздной ночи.Не льщу я, Боже упаси, о нет,Лишь подчёркиваю разницу средь прочих.В тебя я тоже был влюблён, зачем лукавить,Загадкою манили эти губы и глаза.Уж сколько лет прошло, нельзя представить,Но стоит вспомнить – выступит слеза.Слеза обиды, что не смог я разглядеть,Не распознал я будущность с тобою.К чему теперь об этом сожалеть,Всё нынче в прошлом. Всё пустое.Любовь здесь больше не живёт, но! Всё жИ новый день на прожитый похож.* * * * *

Верь

Ты поверь, что счастье прорвётся,Даже если такое, бывает не часто.Ярким солнцем в сердце ворвётся,Просто верь. Ведь это так просто.Верь, что в небе ночном твои звёздыЗагорятся однажды свеченьем.Верь, и в явь воплощаются грёзы,Не отталкивай только сомненьем.Как бы длинною ночь не казаласьС рассветом вокруг рассеется мгла.И сбудется всё, о чём лишь мечталось,И даже больше – о чём не могла.

******

Небольшие стихи на детскую тему, что для меня не то, чтобы не ново, но не привычно…

Маленькая девочка с книжицы большойСказочки читала куколке своей.Про принца благородного и красивых фейПро Золушку читала, громко и с душой.Солнышко в оконце ласково глядитСлушает, наверное, что кукле говорит.«Станешь меня слушаться, Бог тя наградитЗнаешь, Он такое чудо сотворит».Кукла смотрит молча на девочку, вокругДаже котик смотрит, глазом не моргнёт.Он давно считает: девочка мой друг,Если что сказала, значит, не соврёт.«Прискакал к принцессе к замку на горе, —На странице книжки во второй строке. —В королевском поднял шум он во дворе,Будто притащил им, принц кота в мешке.»Я читать устала, – малышка говорит, —Тихий час устроим, а куколка молчит.Книжку отложила: пока ты полежи,Ну а ты мой котик, будь добр, не ворчи.

Дон жуан

Он мне пел про искусствоПро Джоконду Да Винчи.Про высокие чувстваЧто потеряны нынче.Про Джордано из Нолы,Что был предан огнюОн рассказывал, словом,С чистой верой всему.Как читал он Шекспира,Млела я от речей.Мне под ноги полмираОн бросал, свет очей.Ну и как не влюбитьсяДжентльмен, как-никак.А что хотел поживитьсяНи за что, просто такПоняла слишком поздно,Он растаял, как сон.И опять серость буднейКак зачитанный том.

Огонь любви

Пламя пляску свою завершилоЛишь мерцают угольки в золе.Так скажи мне, ведь что-то же былоМежду нами на этой земле.Томный, помню, я взгляд с поволокойКак хотелось мне в них утонуть.Той весеннею ночью безлуннойВсё прошло, ничего не вернуть.Отгуляло, отшумело, отсмеялосьЗатерялось в безбрежной дали.Так скажи мне, ведь что-то же былоМежду нами на этой земле.

* * * * *

Автобиографическое – 2

Прошлое моё вам неизвестно,Как неизвестно, чем живу теперь.Пусть я в этом городе не местныйЯ найду, где мне откроют дверь.Я не тот, кого вы себе мнили,В стандарты не загнать меня.Я могу быть быстрым, как стремнинаИ на скаку остановить коня.Но могу быть недвижим, как каменьНикому меня не растолкать.Быть горячим, словно адский пламень,И сгоревши, снова воскресать.Я ведь сам себя порой не знаюКуда иду и что влечёт меня.Одно лишь я осознаю и понимаю,Что дни мои по-прежнему звенят.

* * * * *

Однажды ты поймёшь

Ты легко распрощалась со мноюНи упрёков, ни каких-то обид.Нет, вины за собой я не знаюПочему же так сердце болит.Отдала ты меня будто вещьОтдают за бесценок другим.А потом, через время, поймешьНе нашедши счастья с чужим.Ты сейчас отдаёшь без отчётаВ дым табачный, в обьятия шлюх.У гордыни такая ж работаГолос сердца пока ещё глух.Дни, недели пройдут в суетеНо наступит минута такая.Всё не так и вокруг все не те.И захочешь вернуть ты Аскольда.Но вчера ты меня отдалаИ меня не считаешь потерей.Ты не мне, а себе солгалаОбольстившись чужою затеей.

Полярникам…

И вновь снега на сотни километровИ лишь луна нам освещает путь.Земля медведей белых и суровых ветровИ если я исчезну, ты меня не обессудь.Ведь я не первый буду в этом спискеИ не мне последним в списке быть.Но только знаю: есть мой порт припискиГде память обо мне веками будет жить.Сейчас вперёд мы направляемся по льдинамНас манит тайна неизведанных земель.«Фрам» Нансена или «Заря» СедоваНам явственно указывают цель.Нас не понять салонным джентльменамЧто видят жизнь лишь из окна карет.Неведомо таким: иная есть картинаКогда вокруг кристально белый снег.Где тишина звенит хрустальным звономДо неба, дотянись, рукой достать.Лишь тот достоин называться человекомКогда всё это сумел душой принять.

Усы и борода заиндевели

Усы и борода заиндевелиНо в глазах сверкает огонёк.Ну что, ребятки, полетелиВ наш родной полярный городок?Пусть ночь у нас бывает по полгодаЗато нигде вам не увидеть той красы.Когда цветными сполохами небоРаскрашено артистом в технике глиссе.Нигде такой красы не встретитьКогда здесь лето и сутками светло.А встретятся вам белые медведиТак то вам просто крупно повезло.А лежбища тюленей иль моржейКогда числа их нипочем не сосчитать.Вас в плен захватит красота морей,И никуда не пожелаешь уезжать.