В искушении
Странные истории
Андрей Владимирович Гаряж

ISBN 978-5-4485-7831-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ангел

Среди слепцов во мгле земной

Уж не появится спаситель;

Отгородились все стеной,

И каждый сам себе учитель.

Живем в невежестве, во лжи,

Тая свой дух в стеклянной банке.

Вдруг легким перышком души

Вознесся к небу светлый ангел…

Величественные горы царственно возвышались над долиной. Их черные силуэты припорошены сияющими девственной белизной снегами. Разрезая долину кинжальной гладью, бежала внизу быстрая речка. На берегу ее сидели два юных брата-близнеца и ловили рыбу, любуясь неземными красотами родного края.

Весело смеясь, старший брат вытащил из воды крупного сома. Его чешуя, переливаясь в теплых лучах яркого утреннего солнца, сияла всеми цветами радуги.

– Я же говорил тебе: мой будет больше, – радостно заметил старший брат, гордо укладывая пойманную рыбу в ведро.

– Да я просто тренировался, – с огоньком досады в глазах ответил младший. – Вот увидишь, сейчас я вытащу такого огромного сома, какого ты в жизни никогда не видел.

– Ну не знаю. Он будет огромным, разве что если распухнет от твоей гадкой наживки до размеров кита. На червя надо ловить, а не на эту гадость!

– Юродствуй, юродствуй, скоро все рыбы в речке будут знать, как вкусна моя наживка и на твоих полудохлых червей даже не посмотрят! – парировал младший.

Старший уже открыл было рот, чтобы возразить, но ослепительная вспышка в вышине отвлекла его внимание. Свет был столь ярок, что даже солнце на миг померкло. Юноши зажмурились, и вдруг совсем рядом с неба упала сияющая звезда, беззвучно приземлившись за камышами.

– Что это? – пораженно вымолвил старший брат. – Звезда упала при свете солнца? Раньше такого никогда не бывало…

– Пошли посмотрим, – предложил младший и первым кинулся в камыши.

Продравшись сквозь густые заросли высокого камыша, два юных рыболова увидели ослепительно-прекрасную, но вместе с тем очень печальную картину: на твердых камнях, омываемых стремительными водами чистой реки, лежала прекрасная девушка. Белая пена, взбившаяся от соприкосновения искрящейся воды и крепких камней, выглядела солеными слезами на потемневшей, словно от сумерек, реке.

Сломанные белоснежные крылья за спиной девушки казались грязными, будто ангел упала не с небес, а летела сквозь черные клубы тяжелого дыма. Рубиновые пятна крови, смешавшись с черной пылью, горели отметинами вечного зла, осмелившегося поднять руку на невинного ангела.

Старший брат осторожно подошел поближе и взглянул на лицо девушки. Из-под сомкнутых век стекали алые струйки почти застывшей крови.

– Как она красива! – потрясенно ахнул младший.

– Она же ангел.

– Она жива?

– Она дышит.

– Нужно срочно отнести ее в дом! Здесь она погибнет.

Смастерив носилки из собственных рубашек и двух крепких палок, найденных неподалеку, братья бережно уложили на них ангела. Крыльями вверх, чтобы не повредить их еще больше. Старший брат снял с себя широкий тряпичный пояс и повязал его на глаза ослепленной девушке. Взяв носилки, они медленно побрели к деревне. Младший брат, шедший позади, вперил свой взор в сияющего ангела.

Вокруг несших трагическую ношу братьев раскинулись изумрудные ковры просторных лугов, неподалеку шумел водопад, искрясь радостными каплями утренней свежести. По берегам реки малахитовыми шатрами росли сочно-зеленые деревья. Заря освещала долину неповторимым золотым светом. Янтарные отблески по-утреннему нежного солнца, выглядывающего из-за расступившихся перламутровых облаков, ликующе отражались от лазурных вод.

Ничего этого младший брат не замечал. Все его внимание было обращено на безмолвную трагедию нежного ангела. Неужели и на небесах есть зло?

Когда они проходили по деревянному мосту, люди удивленно глядели им вслед. Но в глазах жителей не было ни жалости, ни сострадания. Взоры прохожих горели страхом и злобой. Никто из них не сказал ни слова, но братья поняли: в деревне не рады появлению ангела, упавшего с небес.

Они, наконец, дошли до своего дома. Среди прочих он не отличался ни изысканной красотой фасада, ни большими размерами. Напротив, их хижина выглядела обветшалой и покинутой: братья почти здесь не жили с тех пор, как умерли их родители. Добрые жители деревни, узнав о горе, открыли для них двери своих собственных домов. Кормили братьев, давали им ночлег, обращались как с родными детьми, окружая теплом и заботой. Тем более странной казалась близнецам их реакция на ангела.

Осторожно положив девушку на жесткую кровать, братья сели рядом, не зная, что делать дальше. Они так и просидели бы до вечера, завороженные горестной картиной умирающего ангела, но небесной красоты девушка очнулась.

– Где я? – спросила она, пытаясь снять с глаз повязку.

– Не нужно, не снимай, – отвел старший брат ее ласковые руки в сторону. – Ты все равно ничего не увидишь.

Он ни за что бы не признался, но в глубине души юноша был даже рад, что их гостья не может рассмотреть убогого убранства бедной хижины. Трудно представить себе место менее подходящее для божественного создания, чем темная комната, в которой они сейчас сидели. По углам прыткие пауки наплели тонкие сети для ловли не менее прытких, но более глупых мух. На полу, столе, стульях возлежал толстый слой пыли толщиной в палец. Клубилась густая пыль и в воздухе, норовя попасть в глаза или в нос. Никакой мебели больше не было. Ни шкафов, ни полок, ни даже ветхой тумбочки: близнецы все свои вещи перенесли к соседям.

– Ты в нашем доме, – ответил младший брат. – Мы нашли тебя израненную на реке и принесли сюда. Как ты попала на землю? Чем мы можем помочь?

– Я была ослеплена, – произнесла девушка. Ее голос сладостно переливался, словно тысячи серебряных струек сливались в единый журчащий ручеек. – Но тогда были слепы не мои глаза, а душа, – она дрожащей дланью потрогала свое лицо. На пальцах остались кроваво-красные пятна. – Моим домом были небесные луга. Райский мир, где не должно быть места ни боли, ни лжи. Земной язык слишком беден, чтобы описать великолепие небес. С легкостью, присущей на земле лишь бабочке, живущей один яркий день, я парила над лазурными просторами. Свобода наполняла меня, даря дурманящий аромат незабвенного счастья. Я верила, что волшебным райским равнинам нет предела. Земной мир был скрыт от взора моего разума, но настал день, когда я повстречала его. Сияющего ангела. С ним я открыла светлые просторы невинности. Он не был беззаботен и счастлив, как другие ангелы, его манила земля. Манила необузданными взрывами абсолютной свободы. Он говорил мне, что людям дарован столь же совершенный мир, как ангельский рай, но Бог одарил людей еще и возможностью выбора пути. В раю ангела, нарушившего благоденствие счастья, изгоняют в преисподнюю. Лишь искупив свой грех, он получит возможность вернуться вновь. Ангел рассказывал, что многие, вкусив свободу земной жизни, больше не желают покоряться священному Закону рая. Я верила. Мой разум, ослепленный любовью, не видел правды. Опьяненная искрящимся сиянием нового чувства, я отдалась испепеляющему желанию сладостной страсти. Очень скоро я поняла – все это ложь…

Падший ангел. Демон в облике ангела – вот кем оказался избранный моим сердцем. Я не могла видеть его темной силы, пока он сам не открылся мне. Заставив мое ослепленное сердце возносить хвалу божественному счастью взаимной любви, он рассказал мне все.

– Земная жизнь – лишь часть пути из преисподней на небеса, – одарив меня надменной улыбкой превосходства, поведал падший ангел. – Ты жила среди них, но твоя душа заслужила право стать ангельской. Ты забыла землю, проделав долгий путь к великолепию райского счастья. Небесные просторы – награда тем, кто нашел в себе силы отказаться от греха на земле. Погрязнув в прегрешениях, души попадают в жаркую преисподнюю, очистившись от грехов – в райские кущи. Все остальные вновь возвращаются на землю. До поры ангелы не знают ничего о земных страданиях. В этот период они особенно уязвимы для таких, как я, изгнанных из рая, но уже прошедших ад преисподней.

– Почему ты пал, мой ангел? – спросила я, с трудом разомкнув дрожащие губы.

– Я не твой ангел.

Облик обласканного моим сердцем ангела, переменился прямо на моих глазах. Сияние померкло. На смену белоснежным ангельским крыльям пришли угольно-черные крылья демона. Он больше не был прекрасен, его лицо превратилось в уродливую маску, а руки, так ласково обнимавшие меня, воспламенились и зарделись от жара, словно раскаленные угли. Красная кожа коварного демона больно обжигала мои пальцы, когда я к ней прикасалась. Желтые глаза буравили мою душу, выворачивая ее наизнанку. В них горел огонь долгожданной победы.

– Но почему ты возжелал сокрушить ослепленную ангельскую душу?

– Ослепленную? – усмехнулся демон, схватив горящей ладонью мою руку. – Сейчас ты узнаешь, что такое слепота.

Его зловещая улыбка – последнее, что видели мои глаза.

– Ты нарушила Закон. Грехопадение твое не может быть прощено, ты отдалась демону, – громогласно объявил падший ангел. – Ты изгнана из рая.

И тогда он сбросил меня с высоты небес на твердые земные камни, сломав мои расправленные крылья. Оглушительная боль усыпила мой разум, разрубив сердце пламенным клинком истины.

Девушка замолчала. На протяжении всего рассказа она сидела недвижно, подобно каменной статуе. Лишь губы, яркие, словно пышный букет цветущих роз, дрожали, выговаривая каждое слово.

– Чем мы можем помочь тебе? – снова спросил младший брат.

– Участь моя – гореть в пламени ада. Мои глаза ослеплены, но взор разума устремлен прямо в мою душу. Он видит тяжелые нависшие тучи, дождь мокрыми каплями падает на мое лицо, обжигая его солеными слезами сердца. Никаким ветром не разогнать грозовых туч, никакими силами не заставить дождь прекратить идти.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил старший. – Тебя ведь обманули!

– Пока я на земле меня не тронут райские силы и не затянут сети ада. Но стоит моей душе освободиться от оков тела, под тяжестью греха она рухнет в преисподнюю.

– Мы укроем тебя здесь! Мы не дадим им забрать твою душу! – воинственно заявил младший брат, вскочив со стула. Осевшая было пыль вновь взметнулась к потолку, превратившись в густые облака.

– Спасибо вам, – тихо промолвила ангел.

К ночи слух об израненном падшем ангеле, укрытом в доме близнецов, облетел всю деревню, хотя братья почти не выходили из дома, ухаживая за несчастной девушкой. В полночь в их дом ворвались разъяренные деревенские жители. В руках у них были горящие факелы, ржавые вилы, тяжелые лопаты. Братья с ужасом увидели, что лица вломившихся искажены гримасой страха и злобы. Из их уст вырывались проклятия, обращенные к ангелу. Сильные руки выволокли близнецов из дома.

– Что вы делаете?!

– Н-е-е-т!!!

– Вы обезумели!! – вопили близнецы, но их крики утонули в гуле ожесточенно толпы.

– Она падший ангел!

– Ей нельзя быть здесь!

– Если она запомнит это дом, и вернется сюда в облике демона, всем нам несдобровать!

– Демоны не знают благодарности!

– Вы не понимаете, ее обманули! – пытались вразумить толпу братья.

– Из рая не изгоняют просто так! – ничего не хотели слышать жители деревни.

Девушка ничего не могла поделать, она не видела нападавших, но слышала их грозные крики. Никто не осмелился убить ангела, но в общей суматохе кто-то поджег своим факелом дом. Ангел не молила о пощаде, а лишь что-то тихо шептала. Только после того как горячее пламя объяло ее сломанные крылья, она пронзительно закричала от невыносимой боли.

Близнецов крепко держали, они не могли ничем помочь ангелу, не могли даже заткнуть себе уши, чтобы не слышать душераздирающий крик отчаяния. Тогда они завопили так громко, как только могли, лишь бы заглушить плач ангела. Горячие слезы, ручьем катившиеся из их глаз, не могли потушить сгорающую в огне хижину.

Братьям казалось, что прошла уже целая вечность. Крыша хижины рухнула, к небу взметнулся сноп погребальных искр. Плач ангела утих. Никаких сомнений не осталось – девушка сгорела заживо.

И тут из полусгоревшей хижины полился ослепляющий свет, ярче любого пламени. Люди с изумлением взирали на то, как сияющая душа ангела вознеслась над крышами их домов и устремилась ввысь.

– Она полетела к небесам! – изумленно воскликнул младший брат.

– Почему? – вылетел в воздух недоуменный вопрос толпы.

Душа ангела не рухнула в преисподнюю. Она легко унеслась на небо, подгоняемая легким ветерком. Но и сама она не могла дать ответ на вопрос толпы.

И вот они – небесные просторы, ласкающие взгляд, успокаивающие разгоряченный пожаром разум. Ступив на мягкий ковер душистых трав, ангел наконец поверила – это не сон. Вокруг не горнило кипящего ада, а яркие райские цветы, одурманивающие неповторимыми ароматами небесного счастья. И тут ангел увидела лицо отца. Не хмурое, не опечаленное, а доброе и светлое.

– Здравствуй, дочь моя, – ласково улыбнулся он.

– Скажи почему? Моя душа легка, я не чувствую тяжести совершенного греха, – взволнованно спросила ангел.

– Успокойся, дочь моя. Ты дома. Закон не трогает безвинных. Ты была обманута. За наивность не изгоняют из рая, как и за любовь. Сердце твое полно сомнений сейчас. Свет, всегда горевший в нем, не должен угаснуть.

– Ответь мне, ты знаешь, за что он был изгнан из рая? Почему пал?

– Он, как и ты, был обманут, но обман ускользнул от нашего взора. Его истерзанную жаром ада душу снедала жажда справедливости. Он не мог обрести покой, потеряв веру во всевидение небесного ока. И тогда он не захотел больше рая. Сделал смыслом своего существования обман невинных наивных ангелов, только вошедших в небесные врата. Соблазняя их, он утаскивал их души в преисподнюю. Но отправив туда тебя, он не выдержал. Мне ведомо, что подвигло его разум открыть ангелам свой обман. Он не хотел терять тебя.

– Теперь он оправдан? Его душа обретет покой в раю? – с надеждой спросила ангел.

– Нет, – покачал головой отец. – Он оправдан за грех, которого не совершал, но чтобы вернуться на небеса, его душе предстоит пройти долгий путь. Он должен искупить свою вину перед чистыми ангелами, чьи души сейчас в преисподней. Возмездие свершится.

– Я дождусь… Но зачем моя душа забыла землю? Кто скрыл от моего взора земную жизнь?

– Очистившись, твоя душа заслужила ощутить прелесть райского покоя. Каждый ангел, попавший в рай, наслаждается счастливой безмятежностью…

– Но земля утонула в злобе. Я была там, я чувствовала мощь темных сил. Мы нужны людям. Каждая минута безмятежности – это чья-то жизнь.

– Истина звучит в твоих словах, – улыбнулся отец. – Но земля не тонет в злобе. Люди добры, но они потеряли веру. Страх поселил червь ожесточенности в их сердца. Надежда угасает, вера в высшую справедливость все слабее. Заблудшим душам нужен свет путеводной звезды. Заставлять злобой легче, чем убеждать добром, но души всегда тянутся к свету, желают устремиться ввысь. Лишь ангелы могут направить людей, показав им красоту вечной свободы. Что изменилось в тебе, после того, как люди, страшащиеся зла, сожгли добро?

– Я чувствую, что стала двуликой. Одно мое лицо обращено к Богу, а другое – к миру. Раньше я никогда не ощущала этого.

– Тебе открылись глубинные красоты чистоты, дочь моя. Ангелы беззаботно летают по раю, не зная землю, пока не осознают, что они созданы для чего-то большего. Что их жизнь может дарить радость счастливой чистоты не только им самим, но и кому-то еще. Тогда ангелы приходят ко мне и говорят, что пытаются дотянуться до чего-то неосязаемого. Я показываю им землю. Я понимаю: ангел готов стать ангелом-хранителем. Ты готова. Ты услышала зов вечности. Ласкай неисчезающий дождь в твоей душе, дай волю слезам белоснежного горя. Ты обретешь счастье. Светлые просторы невинности вновь ворвутся в твое сердце. Ищи прекрасное, найди свой берег, постарайся спасти, выбранную тобой душу, останови кровь. Внутри тебя целые океаны, способные потушить яростный пожар злобы в любой душе. Выбери человека, чью жизнь ты будешь озарять светом искренней благодати.

– А могу я выбрать двух мальчиков?

– Двоих? Очень трудно даже одного человека уберечь от греха.

– Я смогу, – уверенно и твердо сказала ангел.

– Я верю тебе, дочь моя. И помни: я всегда буду любить тебя. Буду любить всех вас.

Демон

Тяжелые тучи нависли над городом, проглотив и полную яркую в эту ночь луну и рассыпанные по небу блестки загадочно-далеких звезд. Не предвещающая ничего хорошего тьма окутала город, скрыв его от небесных глаз покровом тайны. Слепящая змейка разрезала небо пополам и тут же исчезла – молния, тяжелые капли забарабанили по обветшалым кровлям домов, по мощеным булыжником мостовым. Они проникали в самые темные переулки и слепо падали на землю подобно черным кляксам. Ни единой искорки не отражалось в этих каплях – весь свет поглотили тучи. Холодный дождь окропил гладко вымощенную площадь, не пощадил статую великого вояки, а может быть, искусного художника – это нам неизвестно. Но нам известно другое: именно в такие темные ночи свершаются самые страшные события. Лишенное зрения небо не имеет власти вмешаться, а тьма, прозревая, не желает терять более времени.

Небо затряслось, из-за ночных туч разнесся по всему городу треск, и слышен он был в самом глубоком подземелье. И вновь кривые змеи ранами света полыхнули меж туч. Дождь усиливался, превращался в ливень. Капли уже нещадно, без передышки, атаковали памятник, будто желали смыть его с лица земли навек. Но памятник был тверд и не поддавался порывам дождя. Тут от него отделилась едва различимая тень, она поползла по площади, покинула ее и скрылась в неизвестном направлении.

А в это время после очередного громового раската вздрогнула и проснулась в своей комнате маленькая девочка. Испугавшись грозы, она натянула свое одеяльце до подбородка. Девочка глянула в окно, и в глазах ее отразилась бесконечная черная туча. Неожиданный всполох, на миг заливший комнату ослепительным светом, заставил девочку вздрогнуть вновь.

Девочка зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела страшное чудовище у дальней стены. Похожее на дракона существо нависло над постелью маленького ребенка, желая схватить его своими когтистыми лапами. Когда девочка решилась снова открыть глаза, она увидела, что никакого чудовища нет, и никогда не было, а у стены мирно стоит дубовый сундук с наваленной на него одеждой и игрушками. Бесформенный силуэт этой кучи разыгравшееся от испуга воображение девчушки и превратило в дракона.

Вдруг прямо посреди комнаты оказалась огромная собака, издав пронзительный вой, она словно повернула свою оскалившуюся морду к испуганному ребенку. И вновь девочка закрыла глаза, отчего-то полагая, что так собака ее не увидит. Затем резко открыла глаза – и еще раз разрушились миражи. Посреди комнаты расположился низенький стол с толстыми резными ножками, на нем поместилась тарелка с фруктами, которую девочка так и не убрала вчера, как ни просила ее мама. Эта тарелка походила в темноте на собачью голову, а пронзительный вой – проделки свистящего за окном ветра. То исчезая, то усиливаясь снова, он жестоко разбивал холодные капли о землю, о стены домов, об узловатые ветви деревьев и твердые булыжники на мостовых.

Сердце девочки от страха билось часто-часто. Переборов себя, она ступила босыми ножками на холодный пол, и резко вскочив, в страхе замерла. Ничего не произошло. Из темного угла не выпрыгнул страшный зверь и не откусил ей голову, земля не разверзлась и не поглотила ее. Тогда девочка, шагая очень осторожно и по возможности тихо, вышла из комнаты. От каждого неожиданного звука или шороха она вздрагивала, замирала, а затем под бешеный стук сердца продолжала свой нелегкий путь в родительскую спальню.

Несколько метров от своей кровати до комнаты родителей казались бесконечными, пугающими, совсем незнакомыми. Но она нашла в себе силы пройти их все, шаг за шагом. Раскрыла дверь в и во весь дух припустила к спасительной кровати. Запрыгнув туда, она прошептала на ухо маме:

– Мне страшно…

– Ничего милая, страшиться нечего, это всего лишь гроза. Я рядом. Ложись.

Девочка забралась под одеяло и прижалась к матери.

А черная тень преодолела тем временем расстояние в сто раз большее, чем было от кровати девочки до комнаты ее родителей. Лишь эта тень знала, что гроза сегодня разыгралась не просто так.

Тень бесшумно поднялась по лестнице и приблизилась к уже знакомому нам дому девочки и ее родителей. Там тень неожиданно быстро начала расти и спустя несколько мгновений превратилась в высокую человеческую фигуру. Пол определить было невозможно: тело скрывал серый балахон, волочащийся по полу, а лицо бесформенный капюшон. И только два ярких глаза блестели неестественным, неживым желтым блеском.

Неопределенного пола существо не стало стучать в дверь, оно лишь слегка взмахнуло кистью руки, и дверь распахнулась сама собой. Совершенно беззвучно. Не щелкнул замок, не заскрипели давно не смазываемые петли.

Воплотившая в человека тень зашла в комнату. Балахон был абсолютно сух, ожидаемых мокрых следов не оставалось на полу. Тень, будто продолжая оставаться бестелесной, бесшумно подошла к двери родительской комнаты. Она уже знала, что в своей комнате девочки нет, хотя и не заглянула туда. Тени нужна была именно девочка.

Ни скрип половиц, ни гулкий звук шагов привлек внимания людей, ведь ничего этого попросту не было, но девочка, как будто предчувствуя беду, села на кровати. Когда вырвавшийся из тяжких туч мгновенный свет проник в комнату, девочка отчетливо различила темный силуэт в балахоне и истошно завизжала. Ее крик утонул в грохоте затрясшихся небес. Родители мигом вскочили, зажгли лампады, но тень не исчезла.

Отец девочки, вытащив из-под кровати старый заржавевший топор неистово заверещал хриплым после сна голосом что-то бессвязное, но взяв себя в руки, как можно более уверенно спросил:

– Кто вы? Как здесь оказались? Уходите! – голос его прозвучал глухо, а последнее слово и вовсе вышло неприлично жалким.

– Гоните меня? – вдруг прокатился по комнате высокий женский голос. – А ведь не так давно вы были рады меня видеть.

Всем находящимся в комнате стало понятно: существо в балахоне – женщина, а двое из троих даже узнали ее голос, хотя надеялись никогда больше его не услышать.

– Что вам нужно? – сипло спросил отец, опуская топор. Он уже понял – оружие здесь не поможет.

– Я пришла забрать ваш долг, – сверкнула желтыми глазами женщина. Мимолетным движением руки она опустила капюшон. Приходиться признать, ночная гостья была довольно красива, несмотря даже на красную кожу и горящие желтые глаза. Но было в этой красоте и что-то пугающе неправильное, неестественное. И дело тут отнюдь не в двух острых рожках, торчащих из-под черных как смоль длинных волос.

Гроза между тем все усиливалась. Капли, договорившись с ветром, словно нашептывали: «время вернуть долг, время вернуть долг…». Молнии склеились и осветили комнату таким ярким светом, что людям пришлось зажмуриться, гром прогремел так сильно, что затряслась и задрожала земля.

Невеселые огоньки в глазах ночной гостьи разгорались все сильнее, похожая на волчий оскал улыбка будто бы смеялась над страхом, поселившемся в сердцах людей в этот миг. Страхом неизбежности.

– Мы заключили сделку. Пришло время платить, – безапелляционно заявила неожиданная гостья.

Девочка покосилась на большое настенное зеркало и увидела, что в нем не отражается ни незнакомая женщина, ни ее балахон. Не то пискнув, не то вскрикнув, девочка зарылась под одеяло.

– Что вам нужно? – со страхом спросила ее мать.

– Дитя, – прозвучал легкий непринужденный ответ.

– Ни за что! – отрезал отец. – Берите всё, что хотите, убейте меня, если вам надо, но не трогайте девочку!

Кривая улыбка исказила лицо женщины, отчего оно сделалось еще более красивым и пугающим. Мановением руки пододвинув тяжелый стул, нежданная гостья села на него, и закинув ногу на ногу, отчужденно произнесла:

– Я возьму, что хочу. Я заберу дитя.

– Нет, пожалуйста, – мать упала на колени с мольбами на губах пощадить дочь, но получила в ответ лишь презрительный взгляд беспощадных желтых глаз.

– Я не веду торгов, – жестоко произнесла незваная гостья. – И не намерен торговаться. он

– Убейте лучше нас! – плача, заявила мать девочки.

– Что стоят ваши жизни по сравнению с душой ангела, – обнажила белые зубы женщина. – Вы заключили сделку с дьяволом, я не ошибаюсь? Неужели теперь надеетесь расплатиться тем, что совершенно не нужно моему господину?