А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я Ё
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9
Выберите необходимое действие:
Меню Свернуть

Бездомный

Язык: Русский
Год издания: 2021 год
1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>

Читать онлайн «Бездомный»

      Бездомный
Алексей Алексеевич Горбатов

Свой среди чужих, чужой среди своих… Найти свое место в мире нелегко, тем более когда судьба тебя забрасывает на другое полушарие. Иной менталитет, традиции, обычаи – как влиться в другую культуру в цивилизации, в которой как таковой и культуры-то нет? Один большой такой melting pot (англ. плавильный котёл; модель этнического развития, пропагандируемая в Америке в XX в.), в котором приходится либо вариться, либо из одного котла в другой, как Ванюше в сказке «Конек- Горбунок», прыгать, чтобы «выйти сухим из воды», да еще и преобразиться с помощью того самого конька. Только вот волшебные коньки- горбунки не каждому на пути встречаются. Шанс, Судьба, Божий Промысл, Карма – что ведет человека по дороге жизни? Вроде бы ответ очевиден. Разные истории вплелись в одну судьбу, описанную в рассказах, представленных в книге Алексея Горбатова. Основано на реальных событиях.

Для широкого круга читателей.

Алексей Алексеевич Горбатов

Бездомный

© Горбатов А. А., 2022, с изменениями

Розыгрыш

Рассказ

В предрождественскую ночь, 24 декабря 199… года, в Чикаго разыгралась жуткая пурга. Ветер играл над городом что-то долгое и тяжелое, как на огромной басовой гитаре, заброшенной в поднебесье. Снег струился длинными лентами с кромок запорошенных крыш, делая дома похожими на кубики рахат-лукума, побывавшего в густой сахарной пудре. Дина стояла у окна, пристально вглядываясь в снежную мглу.

– Жуть, как метет. И куда мы поедем теперь в такую пургу? Не то, что дороги, пальцев своих не увидишь!

Она все больше раздвигала планки шторы, как будто пыталась что-то рассмотреть в бескрайнем снежном море. Максим заваривал чай, посматривая на отражение девушки в стекле. Рыжая бестия! Такое определение, пожалуй, подходило ей более всего. Кареглазая, рыжеволосая, подвижная. Дина присела за стол и завертела головой, рассматривая холостяцкое убранство крохотной квартиры-студии.

– А у тебя тут славненько. Столик пластиковый, кресло солидное, компьютер на курьей ножке, кухонька полтора на полтора – полуторная, стало быть. И к романтической этой обстановке следует добавить…

– Предыстории главных героев, – продолжил Максим, наливая чай в большие цилиндрические чашки.

– Как? Разве предысторию я тебе еще не рассказала? Тогда слушай. Жили мы в Баку и неплохо, знаешь, жили по совковым понятиям. Имели книжный магазин. А когда все эти погромы в связи с отделением от “совка” у нас начались, то магазинчик наш погромщики сожгли. Тут мы все, что осталось от советской роскоши, продали и переехали в Сочи, где подали заявление на выезд в Америку как беженцы. Пять лет визы ждали, а потом, как говорится, вот моя деревня, вот мой дом родной. Ну, а ты как здесь очутился?

Максим отхлебнул чай из чашки с надписью: “Being forty means being twice as sexy as you were when you were twenty”.

– Сел в Москве на самолет, оттолкнулся от земли и… “Нью-Йорк, Нью-Йорк, Америка, Россия далеко…”

– Мы тоже в Чикаго через Нью-Йорк летели. Вышли в Нью-Йорке из аэропорта, где нас негры-носильщики облепили, все равно, что слепни. Все – с косичками и вплетенными в них розовыми бантиками. Мать как крикнет тогда на меня: “Вот и долеталась за океан! Вот тебе твоя Америка!” А у тебя мать в Нью-Йорке осталась?

– Да, в Нью-Йорке. Там пенсионное пособие больше, чем в Чикаго. Так что мы решили, пусть она поживет в Нью-Йорке, пока я не закреплюсь на программистском фронте… на просторах огромной страны.

Дина оживилась.

– А как ты нашел работу программиста?

– О, это типично американская история! Слушай. Однажды в Америке умные дяди изобрели компьютер. И так это изобретение им понравилось, что стали они эти компьютеры везде устанавливать и программ к ним понаписали видимо-невидимо. Было это давно, лет тридцать назад. Но вот незадача. На носу новое тысячелетие, а программы те были так составлены, что только в старом тысячелетии могли правильно работать. И пошел тут шорох на всю Америку! Программы надо срочно переделывать, а их тьма. Где программистов взять? И стали всех, кто мало-мальски на программиста похож, особенно из бывшего “совка”, в программисты заметать и оклады давать по тридцать пять штук в год. Помилуйте! Ну, какой же русский в Америке себя программистом не считает? Ну, а когда все перекодируют, запротоколируют и обмоют, то всем нам – философам-дворникам, инженерам-малярам и прочим поэтам новую работу придется искать.

Дина пила чай из чашки с надписью: “First Chicago Bank. Y2K. We can do it”.

– Но ведь ты потом можешь на какие-нибудь другие программы переучиться? – возразила она.

– “Есть тонкие властительные связи меж запахом и контуром цветка”, – задумчиво ответил Максим.

– Это Брюсов. “Юноша бледный с взором горящим”. Только пора нам, поэт, спать ложиться. Покоя тело просит. “Летят за днями дни, и каждый день уносит…”

– Листок календаря! – хлопнул Максим по столу пустой чашкой.

– Да, верно. Хотя в оригинале, кажется, по-другому было, что- то про бытие, – зевнула Дина.

…Утро следующего дня было тихим. Максим проснулся от приглушенного голоса. Дина говорила по телефону:

– Мама, это далеко. Правда, далеко… на севере Чикаго. Мы от Буффало Гров два часа добирались… Да, со мной все в порядке… Все помыто, причесано и свежее… И зубная щетка в сумочке. Нет, мне не холодно… Ну откуда я знаю, почему я не надела теплых штанов? Что наделось, в том и согрелась… Конечно, Максим меня повезет. Кто же еще? “По тундре, по широкой дороге, где мчит курьерский Воркута – Ленинград…” Ну, если в сугробах застрянем, то и будем в сугробах замерзать, как суслики…

Максим провалился в короткий сон, а когда проснулся, то из ванной послышался шум воды. Интересно, останется ли на полке перед зеркалом та самая зубная щетка? Стоит этому предмету гигиены объявиться в его холостяцкой ванной, то вслед за ней неизбежно появляются фен, заколки и трусики на змеевике…

Еще затемно снегоуборочные машины прошлись по улицам, оставляя за собой широкие ледяные полосы с валиками сугробов по краям. Дина и Максим шли по заснеженному дебаркадеру, который тянулся вдоль берега озера на добрый километр – от потерявшего свое назначение маяка до заснеженного пляжа с лодочной станцией. Нахохлившиеся чайки стояли в снегу, как вкопанные, не обращая внимания на странных в этот день и час одиноких путников.

Дина согласилась на утреннюю прогулку только, как она сказала, дыхнуть воздухом Рождества, а потом позавтракать в каком- нибудь теплом местечке. Они прошли почти весь дебаркадер, когда поодаль, у насыпи “Лейк Шор Драйв”, Максим заметил полицейскую машину, беззвучно мигающую сине-красными огнями. Два откормленных полицейских в бараньих куртках со зверскими розовыми лицами склонились над замерзшим в снегу человеком.

– Похоже, приятель принял вчера лишнего, – сказал один полицейский другому.

– Сделал себе рождественский подарок!

Труп в ледяном пальто походил на большой серый мешок с тряпьем, выброшенный на обочину дороги. Дина прижалась к Максиму.

– Неужели кто-то замерз темной ночью в белом поле? Некуда, значит, человечку было пойти.

Они вернулись к машине Максима, удачно припаркованной им вчера неподалеку от дома.

– Интересно, а каким ты меня представляла по тому объявлению знакомств в русской газете? – спросил Максим, садясь в машину.

– Все то же самое, что наяву, ни капли отступления, только без бороды… Она явно мешает мне оценить твой тонкий душевный профиль.

Спустя минуту она замурлыкала что-то знакомое. “Пора в путь-дорогу… первым делом, первым делом самолеты…”

– Ты заметил – ни кошек, ни собак на улицах. Съели они их, что ли?

– Один мой друг называет Америку тюрьмой с усиленным питанием, – буркнул Максим.

Он повел свой “додж” на север по улице Шеридан, затем по Бродвею, а потом по Южному бульвару. Отсюда начинался Эванстон, куда они ехали в кафе “Ле Пип”.

Каждый раз, заходя сюда, Максим обращал внимание на висящую на стене картинку с изображением двух десятков яиц, выложенных треугольником, как бильярдные шары перед разбивкой. Все бильярдные яйца были целыми, за исключением одного – в скорлупе от половинки яйца сидел желтый цыпленок.

– А как твои другие знакомства? Твое объявление в русской газете было таким запоминающимся, – поинтересовался он.

– Бог с тобой, Максимушка, ну с кем тут можно познакомиться?! Был у меня водитель грузовика из Рязани. Этакий гиббон с торчком. Приехал сюда, чтобы бабки заколотить и обратно в “рашку”, где у него жена и трое детей. После шофера биолог был. Там с торчком было почти горизонтально, малый тот был кандидатом наук по части насекомых. Приехал сюда и думал, что под его статьи о пауках ему тут место в научной лаборатории дадут. Лавры энтомолога влекли ученого мужа за океан. Так он теперь вместо лаборатории в дурдоме санитаром работает. Ты, вроде, оказался тем, кем надо – при работе, при квартире и без жены в Рязани. Правда, присутствует ржавый “додж” и стихи какие-то несуразные. Так ведь не все коту масленица.

Войдя в кафе, они прошли за дальний столик у окна, из которого была видна еще не расчищенная от снега пустая парковка.

– Здесь в нашей рождественской комедии нужно сделать лирическое отступление о том, что влюбленные славно провели ночь на топчане, утро на дебаркадере, а за завтраком обсуждали дальнейшее развитие ее комедийного сюжета, – заметил Максим.

– Ах, что там за развитие? – отмахнулась Дина. – Тебе-то, может быть, и повезло здесь. В программистах побывал, деньги в руках подержал. А мне? Мне ведь тридцать шесть скоро. А что за жизнь у меня? Сын скоро школу заканчивает, а что я могу ему дать? Вчера он, разгильдяй этакий, опять пошел с дружками травку курить. И зачем я купила ему этот “форд-буревестник”? Теперь за мой “форд-эскорт” и за его “буревестник” нужно выплачивать четыреста баксов в месяц, да за квартиру пятьсот пятьдесят. А откуда деньги, если у матери иммигрантское пособие с продуктовыми талонами – “паек для узников совести”, а я зарабатываю восемь долларов в час? И после всех налоговых оттяпок имею я чистыми двести пятьдесят в неделю. Вот и подсчитай, что нам на еду остается. А еще тряпку какую-никакую купить нужно, обувь, туда-сюда… Так что замуж мне нужно выходить, дружок, пока у меня еще шкура упругая, за богатого американского старичка, а то потом и сторговать себя будет некому. А я еще свою судьбу за хвост хочу поймать – не жар-птицы, конечно, но какой-нибудь американской индейки – это точно. Тут мне один абориген с двухэтажным домиком в Оук Парк замуж уже предлагал. Гуляли мы с ним, гуляли по Оук Парк, по хемингуэевским местам променадничали, ну, я тому пенсионеру и резанула напрямик, что если меня в темном углу прижать, то я еще очень могу.

– Стало быть, меня после замужества побоку? – усмехнулся Максим.

Дина уставилась на него во всю широту своих карих глаз.

– Тебя никогда не побоку! Тебя – или сверху, или снизу, но только не побоку. Хотя, когда старичка найду, то, наверное, побоку. Ведь согласись, не могу же я непорядочно продаваться. А поможешь мне старичка найти ты!

– Как это? – удивился Максим.

– Как-как? По Интернету. Я эти сайты знакомств как-то у сына на компьютере просматривала. Знаю, что свой “профиль” туда нужно вставить, но вставить правильно, чтобы мое свиное рыло в калашном ряду смотрелось бы не хуже других калачей. Тут твоя профессия и твоя поэзия как раз и пригодятся. Будешь моим антрепренером – старичков отсеивать. А потом самых подходящих мы окучивать начнем.

– Необычный, однако, поворот… сюжета. Одного только я в нем не представляю – упругую шкуру рядом с недержащим мочу кряхтуном.

– Что ж, Максимушка, кому в жизни блага, а кому программирование. Но ведь будем любить блага, верно? К тому же, старички недолговечны. И они уходят в ту страну, откуда нет возврата, и остаются после них на земле… особняки в Эванстоне.

– Почему именно в Эванстоне?

– Больно Эванстон мне понравился. Особенно те усадьбы у пляжа, у которых мы проезжали. Трехэтажные. С башенками, с ряшенками, да прочими завитушками.

…Три месяца Максим встречался с Диной по выходным, заезжая за ней в Буффало Гров. Главной темой их разговоров стало обсуждение знакомств его подруги со старичками, которых поставлял теперь неутомимый Интернет. “Профиль” Дины, помещенный на один из чикагских сайтов знакомств, к концу третьего месяца продолжал собирать неплохой урожай. Однако желаемого результата знакомства со старичками не приносили, и две встречи с одним и тем же претендентом на “звезду Востока, случайно оказавшуюся за океаном”, что звучало, несомненно, поэтичнее беженки от бакинских погромов, были, скорее, исключением, чем правилом. Дина изо всех сил пыталась убедить обладателей трехэтажных домиков в искренности своих чувств, но ее старания оставались тщетными. Лишь одно заочное знакомство, “инкогнито из Эванстона”, как она окрестила его, продолжалось с завидным постоянством. Кандидат вел с Диной регулярную переписку, однако, не присылал ей ни фотографии, и ни выказывал желания встретиться…

… Интерьер французского ресторана в Нортбруке настраивал посетителей на дорогое пищевое удовольствие – отделанные дубом стены, мягкие бархатные кресла, белоснежные скатерти, хрустальные бокалы и букетики живых роз на столиках. В конце обеденного зала мерцал гриль на древесных углях. Дина сидела за столиком и “разрабатывала” меню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>
Новинки
Свернуть
Популярные книги
Свернуть