Думал Тарас, думал, и наконец придумал – его отношения с женщинами можно назвать множественным гостевым браком, где один мужчина поочерёдно гостит у нескольких женщин. Это открытие вызвало в нём интеллектуальный восторг, как бывало в бытность работы в научном институте, когда у него получалось решить сложную задачу. МГБ – сложил он тут же аббревиатуру и подумал, что в будущем она обязательно будет фигурировать в разделе социологии, изучающей брачные отношения. Ему тут же захотелось написать по этой теме научный труд. «МГБ как тенденция в современном обществе», – представил он обложку монографии. – Автор Тарас Загоруйко», – и сердце его стало стучать сильнее…

От приятных размышлений его оторвала Юля.

– Тараскин, в следующем месяце я уеду к сыну. Ты бы мог поухаживать за Голиафом?

Надо сказать, что дети были у всех. У Светы – сын, который давно уже жил отдельно. У Любы дочь, у которой была своя семья. У Тараса тоже дочь взрослая и семейная. А у Юли сын студент. Он учился в другом городе.

– Когда ты вернёшься?

– Перед самым Новым годом – тридцать первого декабря.

– Мне каждый день приходить его кормить и выгуливать?

– Что ты! Один он будет скучать. Возьми его с собой.

– Хорошо, – сказал Тарас, но то, что Света на это согласится (следующий месяц был её), вызывало у него большое сомнение.

– Всё же какой ты у меня молодец! Такой мне сегодня сделал подарок!

Вот так они и жили в мире и согласии, делая друг другу приятные сюрпризы. Юля же ещё раз как-то слепила из глины тарелку, которая получилась кривой и кособокой, и на этом искусство ваяния забросила. Станок был упакован в коробку и перенесён на балкон.

Тарас, вдохновлённый своим открытием, начал развивать теорию множественного гостевого брака. Этот брак, как он считал, должен быть вторичным после того, как первичный выполнит предназначение в продолжении рода и подготовке детей к самостоятельной жизни. Мужчина во множественном гостевом браке обязательно должен быть приходящим, так как если женщины станут посменно приходить к нему, то на уровне физиологического чутья начнут ощущать присутствие друг друга, что вызовет в них ревность и нервозность, а значит, помешает их спасению. Вариант гостевого брака, когда к одной женщине поочерёдно приходят несколько мужчин, он не рассматривал, так как это со стороны будет выглядеть аморально и вызовет пересуды соседей. Особую роль он отвёл и мужчине, так как не всякий может находиться во множественном гостевом браке. Для этого нужно призвание свыше, как если врач от Бога. Только Тарас до этого дошёл в своих размышлениях, так мысли закончились. «Фу ты! Опять призвание и миссия! – думал он. – Ничего, потом само всё собой разовьётся».

Когда осталось несколько дней до его ухода к Свете, Юля, как всегда, начала проявлять к нему повышенную страсть, словно хотела насытиться им на два месяца вперёд или даже выпить из него все соки, чтобы на других не осталось.

– Тараскин, ты мой зверь! Р-р-р-р-р! – утыкалась она ему лицом в грудь после каждой любовной схватки. – Следующий год будет годом тигра, и ты знаешь, что я тебе подарю?

– Кусок мяса?

– Нет.

– Львицу?

– Я тебе сейчас покажу львицу! – шутливо грозила она ему кулаком. – Я подарю тебе клетку! А ключик от неё будет храниться здесь, – положила она его руку себе между ног. Там было тепло, влажно и что-то пульсировало, отчего Тарас ощутил прилив сил, и их тела опять слились в страстных объятиях…

В день ухода перед самым расставанием Юля напутствовала его.

– Веди себя хорошо, думай обо мне и не забудь о Голиафе. Я уезжаю вечером пятнадцатого декабря. В обед забери собаку. Тараскин! Я буду скучать без тебя!

III

Выйдя от Юли, Тарас сразу не пошёл к Свете. Он приходил к ней вечером, так как днём она была на работе. На улице заметно похолодало, и Тарасу было прохладно в осенней куртке. Благо, у куртки был капюшон. «Сегодня надо забрать зимние вещи от Любы», – вспомнил он, что договаривался с ней об этом. У неё был склад его пожитков, которые он принёс с собой из дома. За нарушение установленных правил не ходить к женщинам не по графику это не считалось. Ведь приход был по делу. Чем заняться, ему было – день был расписан заказами. Часов до пяти вечера Тарас крутился между вызовами и походами в сантехнические магазины за недостающими деталями для ремонта. К шести часам вечера добрался до Любы. Та встретила его внешне сдержанно и даже холодно.

– Проходи. Замёрз?

– Не успел.

– Вот вещи, – вынесла она из комнаты большую сумку. – Всё почистила в химчистке.

– Люба! Ну зачем! – полез Тарас в карман за бумажником.

– Перестань, мы же не чужие люди. Ты лучше скажи, с Юлей говорил насчёт встречи?

– Говорил.

– И что она?

– Вроде не против.

– Значит, и Света согласится. Я думаю, у неё и соберёмся.

У Тараса появилось какое-то нехорошее чувство.

– Когда?

– Я ещё не решила. Ты пока подготовь её. Всё, ступай с Богом.

«Что с ней происходит? – по дороге к Свете думал Тарас. – Это, наверное, всё из-за славянского клуба. Как она начала в него ходить, так стала важная, будто царских кровей. И потом эти словечки, как «ступай», «с Богом»…

А в это время Люба сидела за столом, вязала спицами что-то длинное жёлтого цвета и при этом тихонько напевала:

Ой реченька, реченька, что же ты неполная.

Люли, люли, что же ты неполная,

Что же ты неполная, с бережком неровная,

Люли, люли, с бережком неровная.

Перед Светиным домом Тарас зашёл в цветочный магазин и купил букет её любимых ирисов.

Света встретила его без слов – одной улыбкой. В длинном платье, со спускающимися ниже плеч золотистыми волосами она была точно морская богиня, вышедшая на берег полюбоваться солнечным закатом. Она не бросилась обнимать его, как делала это Юля, а стояла и смотрела на него лучистыми глазами. Тарас так же молча отдал ей цветы, прошёл в ванную комнату, снял с себя одежду и заложил её в стиральную машину. Затем принял душ и надел мужской халат, который был куплен Светой специально для него. (Халат служил ей ещё и подтверждением, что она не одинокий волк.)

Первый вечер всегда проходил в созерцании или, как называла Света, в состоянии дзен. В полутёмной комнате, наполненной фигурками слонов, жирафов, а также расписных кувшинов, освещаемой зажжёнными свечками, стоял аромат благовоний. Тихо звучала умиротворяющая музыка. Света и Тарас садились на диван и молча сидели. Это длилось часа полтора, а то и два. Затем шли на кухню, где ужинали разноцветными шариками из риса с вкраплениями трав и овощей и пили зелёный чай, обязательно из пиал. Потом снова немного сидели в молчании и ложились спать на разных кроватях.

В первую ночь ни о какой физической близости между ними не могло быть и речи. Свете нужно было, чтобы Тарас очистился от Юли физически и духовно. Для этого он и стирал свою одежду, принимал душ и сидел в созерцании окружающей его новой реальности. Тарас привык к этому ритуалу, и когда нужно было созерцать, думал о том, кому и что сегодня починил, какие будут завтра заказы и что к ним нужно будет купить. «Хочешь расположить к себе женщину, относись с уважением к её увлечениям», – думал он. И потом это не составляло для него труда. А главное – делало Свету счастливой, а значит и его. Хотя какое счастье женщине знать, что её мужчина только что пришёл от другой… В идеале спасаемая женщина должна быть одна. Но как можно спасать одну, когда знаешь, что в стране миллионы других живут в мучениях? Разве кто-то будет заниматься облегчением их страданий? Когда Тарас думал об этом, то ему даже порой слышались их немые стоны… С другой стороны, увеличение количества спасаемых снижало качество спасения, вывел как-то он закон. И как мог старался минимизировать потерю качества – потакал слабостям спасаемых женщин, делал им подарки, разделял интересы и участвовал в их жизни. При этом порой перешагивал через себя, а значит, жертвовал собой, и было в этом что-то высокое и даже религиозное.

– Доброе утро! – услышал в полусне Тарас голос.

Когда открыл глаза, рядом никого не было. Из ванной комнаты слушался звук льющейся воды. Света вставала рано. Ей нужно было привести себя в порядок и быть готовой к приезду водителя, который отвозил её на работу. Вскоре шум воды прекратился, и перед ним появилась хозяйка квартиры. С распущенными мокрыми волосами она была похожа на русалку.

– Как спалось?

– Хорошо.

– Идём завтракать, – произнесла она так, будто и не было двух месяцев расставания, и Тарас всё время жил с ней.

Тарас поднялся с кровати, сходил в ванную комнату и через несколько минут был на кухне. Там стояли тарелки с яичницей и бутерброды с сыром и ветчиной. На следующий день после прихода Тараса налёт восточного мистицизма исчезал. Свечи больше не зажигались, комнаты не окуривались, еда была обычная, чай пился из обычных чашек. В отличие от Юли Света сама готовила еду.

– Сегодня вечером идём на открытие фотовыставки.

– Куда?

– В Дом учёных.

«Фотовыставка так фотовыставка», – думал Тарас. Куда его только Света не водила – на кинофестивали, на концерты симфонической музыки, на встречи с художниками и даже на конференцию «Женский бизнес». И виной тому был устоявшийся в обществе стереотип – женщина не должна быть одной. Именно из-за него Света когда-то вышла замуж. Не потому, что была любовь или потребность в семье, а потому, что так надо. Однако если нет чувств, потребности в семье или других факторов, как совместный бизнес или богатство, чего у них с мужем не было, одного «так надо» было мало. И вскоре они разошлись. Она даже не помнила, из-за чего. Просто разошлись и всё. После этого у неё изменился круг общения. Стали появляться новые знакомые женщины, и все одинокие. Она ходила с ними в кафе и сауну, где, по какому бы поводу они не собирались, у них всё сводилось к обсуждению мужчин и, как правило, в негативном ключе. В один момент Света вдруг поняла, что эти женщины несчастны и этими разговорами пытаются подбодрить себя, как если у них всё хорошо. «А ведь и я такая же!» – неприятно осенило её. Она престала с ними общаться и увлеклась йогой и индийской культурой. Это успокаивало и отвлекало от мыслей о том, что у неё нет пары. Но стереотип замужества оказался сильнее восточных практик, и когда Свету назвали «одиноким волком», он потребовал своё. Именно благодаря ему она приняла решение, в результате которого у неё в доме появился мужчина. И пусть он был приходящим и полностью ей не принадлежавшим, стереотип отступил, как если она принесла жертву злобному духу. Не беспокоил он её не только во время проживания Тараса, но и в первый месяц его отсутствия. На второй месяц злобный дух опять начинал тревожить, и на помощь приходила йога. В принципе Свету это устраивало. Смущало только одно. Она не знала, как представить Тараса своему окружению. Вроде все знали, что у неё кто-то есть, но кто? На все вопросы о своём мужчине она отмалчивалась как могла, и упорно скрывала его от всех. Ведь не могла же она сказать, что он простой сантехник! При этом понимала, что долго так продолжаться не может, и ломала голову, под каким соусом преподнести его своему кругу. «Думай, Света, думай! – говорила она себе. – Ты же человек творческий».

Вечером они встретились в Доме учёных. Тарас в нём раньше часто бывал, когда имел отношение к науке. Научные конференции, заседания и награждения почти всегда проходили в этом месте. Всё здесь осталось, как в бытность его молодости – мебель, интерьер и даже работники были те же самые. В фойе расхаживали люди, рассматривая висящие на стенах фото городских пейзажей, больше похожие на картины, в углу стоял рояль, за которым играл что-то лёгкое и ненавязчивое уже известный Тарасу Сурков. Музыка и интерьер создавали аристократическую атмосферу. Света постоянно с кем-то здоровалась, не вступая в беседы. И только раз перекинулась парой слов с подошедшей к ним ведущей из «Золотого соловья», у которой в этот раз волосы были выкрашены в синий цвет. При этом синеволосая женщина улыбнулась Тарасу, как старому знакомому.

– Ты знаком с Эдит? – удивлённо спросила Света.

– Виделись как-то раз.

– Где?

Тарас рассказал, что был на выступлении Суркова, где та вела концерт.

– Ты один ходил?

– C Юлей.

У Светы что-то сжалось в животе, она слегка дёрнулась и нехорошее чувство захватило её. «Неужели ревную?» – подумала она. Ей было крайне неприятно признаться себе в этом, и поэтому она решила, что это всё из-за того, что Юля – психолог, к которым у неё была неприязнь из-за эпизода с Брэдом Питтом. Свете вновь вспомнилось, как ей сказали, что она запрещает себе получать удовольствие от секса. Настроение совсем испортилось. «Дура ненормальная!» – подумала она.

Пока Света разбиралась со своими чувствами, Тарас увидел Юлиного клиента, который был в грузинском кафе. «А город-то у нас маленький», – подумал он. Мужчина стоял с какой-то женщиной, облокотившись на рояль, но уже не с той, что была с ним в кафе. Глядя на неё, он стучал костяшками пальцев по роялю. Стучал в каком-то своём определенном ритме, что явно не нравилось Суркову. Он даже прекратил играть и направился к тому, но его взяла под руку какая-то женщина и вывела на середину зала.

– Дорогие друзья! – торжественно произнесла она. – Разрешите представить вам Александра Суркова! Мы давно знаем его как замечательного музыканта, но, оказывается, он ещё талантливый фотограф! – Сурков наклонился и шепнул ей что-то на ухо. – И писатель! – добавила она, после чего Сурков вытянулся во весь рост и на лице его заиграла самодовольная улыбка. Женщина наговорила много хороших слов в его адрес, и потом к ним подходили известные в городе люди с хвалебными речами. Один местный именитый скульптор говорил о том, что Сурков как фокусник вытаскивает из шкатулки одни за одним свои таланты. – Музыкант, писатель, фотограф! Я уверен, что у него есть что-то ещё и скоро мы об этом узнаем! – Сурков пошутил, что хотел бы попробовать писать картины маслом, но супруга не разрешает, так как боится, что он всё испачкает краской, что развеселило гостей. «А я бы разрешила», – подумала Света, и настроение у неё улучшилось. Она знала, как представить Тараса в обществе.

В этот вечер они неистово занимались сексом. Света сбилась со счёта, сколько раз доходила до вершин блаженства. И каждый раз, когда её тело содрогалось в сладких судорогах, она мысленно кому-то кричала: «Вот тебе, запрещаю удовольствие! Вот тебе!».

На следующий день, когда Тарас пришёл с работы, ему в нос ударил специфический запах, как если он оказался в художественной мастерской. Войдя в комнату, он увидел на полу листы ватмана с человеческий рост, тюбики с красками, палитру и кисти для рисования. Света была тут же, и вся светилась от радости.

– Вот, – указала она рукой на эти предметы.

– Что это?

– Хочу, чтобы ты меня нарисовал.

Тарас недоуменно смотрел то на неё, то на листы ватмана.

– Ты это серьёзно?

– Вполне.

– Но я не умею рисовать.

– Умение не главное.

– А что главное?

– Идея.

– Какая?

– Оригинальная.

«Что это всех на рукоделие тянет? – думал Тарас. – Одной из глины надо лепить, другой – чтобы её нарисовали…»

– А может, пусть тебя настоящий художник нарисует?

– Нет. Ты и только ты! – радостно сообщила Света и скинула с себя халат, под которым ничего не было.

Тарас хоть и не раз видел её нагой, но равнодушным остаться не мог. Его естество начало наливаться силой. А тем временем Света легла спиной на ватман и раскинула руки и ноги в разные стороны.

– Рисуй! – дала она команду.

– Как? – туго соображал Тарас, у которого на брюках в районе паха вырос бугор.

– По контуру.

Тарас выдавил из нескольких тюбиков краску на палитру, смешал их до получения какого-то неестественного мутного цвета и начал обрисовывать тело Светы. Начал он с низа живота. Спустился вниз по внутренней стороне ноги, затем обогнул её и начал подниматься вверх. Светлана лежала с закрытыми глазами. Когда Тарас касался кистью её, она слегка вздрагивала, отчего он возбуждался всё сильнее и когда пришёл туда, откуда начал, сил сдерживаться у него уже не было…

– Для первого раза неплохо, – рассматривала Света то, что получилось. Контур тела был смазан, так как страсть у них произошла прямо на ватмане. – Давай повторим.

Вторая проба закончилась, как и первая. На третьей любовный пыл начал утихать, и изображение получилось более-менее ровным. А на четвёртой так вообще идеальным.

– Теперь давай на чистовую, – расстелила Света на полу холщовое полотно.

Тарас смешал краски. В этот раз получился ядовито-зелёный цвет.

– Пойдёт, – одобрила Света. – Главное – идея.

Тарас обрисовал её ещё раз. Получилось хорошо, и он даже испытал чувство гордости за себя.

– И какая здесь идея?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Матрица жизни, или Тарас и его женщины

Полная версия