Герои Великой Северной войны

Введение

Александр Сыров.

Герои Великой Северной войны

эпизоды сражений глазами офицеров 2-ого Гренадерского полка. И не только

30 августа 1721 года в небольшом городке Ништадте, в Финляндии, был заключен мир между Россией и Швецией. Завершилась Великая Северная война, продолжавшаяся более двадцати лет. За эти годы регулярная армия Петра I одержала ряд блестящих побед. В состав России, ставшей империей, вошли Прибалтика и Юго-Западная Карелия. На берегах Невы был построен Санкт-Петербург. Выборг, Кексгольм (ныне Приозерск), ряд других крепостей на века стали «надежным щитом», прикрывшим северную столицу от воинственного северного соседа.

Глава 1

Во многих решающих сражениях тех лет принимал участие 2-й Гренадерский полк, впоследствии известный как «Лейб-гвардии Кексгольмский императора Австрийского полк». Ощутить атмосферу, в которой проходили боевые действия, почувствовать колорит эпохи Петровских преобразований, позволяют так называемые «Офицерские сказки», напоминающие современные автобиографии. В них подполковники, майоры, капитаны, поручики, подпоручики, прапорщики приводят детали и подробности баталий, фамилии сослуживцев, награды, которых они удостоились, точные даты присвоения воинских званий. Кто-то рассказывает о себе подробно и даже вдохновенно, кто-то предельно лаконичен и довольствуется сухими цифрами и «голыми» фактами.

Ознакомиться с этими уникальными архивными документами мне посчастливилось в Приозерске. Именно здесь, в музее-крепости «Корела» среди прочих экспонатов, хранятся: «Полковые сказки Лейб-гвардии Кексгольмского императора Австрийского полка. 1710-1720 г.». Эта бесценная книга-документ состоит из двух частей. Основу первой как раз и составляют «Офицерские сказки». В этих послужных листах, хоть их и называли, «сказками», конечно, нет и тени вымысла или фантазии. Да и какое может быть лукавство или искажение действительности со стороны рассказчиков, если каждый из них, как клятву, в конце своего правдивого повествования молвит: «а ежели, что я сказал ложно и за ложь мою указал бы Великий Государь, то учинить мне штраф по военному артикулу». И дело, конечно, не в страхе быть оштрафованным за ложь. Здесь нужно иметь ввиду, что «Сказка», это своего рода исповедь. А на исповеди неправдой не согрешишь. Таким образом, почти каждая «автобиография» представляет собой правдивый исторический материал, а по сути, первоисточник, позволяющий взглянуть на то или иное событие глазами очевидца.

«23 марта 1720 года второго Гренадерского полку подполковник Иван Караулов сказал», - читаем мы в преамбуле «Сказки». Узнаем, что офицер до того, как был «взят в 1700 году в ученье» в армию, занимал высокий чин стольника в Москве. После ученья военному делу, его в звании поручика «пожаловали в пехотный полк полковника Захария Кро». Уже в начале Северной войны, новоиспеченный поручик получил боевое крещение под Ригой. «Я был при Риге на острове в апрошах, с раною за капитана в команде саксонских войск. В оное время король швецкой пришел с армией своей на кораблях в Ригу. 8 июля прислана была их кавалерия и пехота через речку Двину на судах на апроши, на нашу сторону. И великого дали огня. Саксонские и наши войска из апрошей от Риги отступили, и шли от неприятельских людей отдельно большие мили и потом объединились с господином князем Репниным и пришли в Псков. И построили в Пскове фортецию», - читаем мы в «Сказке». Как известно, в начале Северной войны датчане, саксонцы, поляки находились в состоянии союзников армии Петра I. Узнаем о такой детали: в Пскове полковник Захарий Кро умер, а на его место был определен за командира подполковник Денис Ридер. Через непродолжительное время эта воинская часть стала основой для формирования Архангелогородского полка.

Неизвестно, насколько серьезной была рана Караулова. В 1702 году он – участник штурма под Шлиссельбургом в команде князя Голицына. После этой успешной «акции» поручик получил первое в своей военной карьере денежное вознаграждение от Великого Государя: целых 200 рублей. В то время на такие деньги можно было купить очень много нужных и полезных вещей. К примеру, шуба из овчины стоила 30 копеек, а рубля хватало для покупки 4-х пудов ржаной муки или сотни живых куриц. Овца стоила 18 копеек. Видимо, было за что так вознаграждать молодого поручика.

1 мая 1703 года Караулов храбро и решительно действовал при атаке и взятии Канец (крепость Ниеншанц). Сегодня мало кто знает, что «Питербурхъ», (так называлась Северная столица в то время) был заложен в мае 1703 года на месте Шлиссельбурга (крепость Нотебург) и Ниеншанца.

Богатым на значимые события стал для офицера 1705 год. В январе его посылают с особой миссией из Петербурга в Москву. Поручик вез секретную почту: письма, полученные из Стокгольма с печатью Королевского Величества Швецкого. Эти письма офицер благополучно доставил до князя Меншикова. За успешное выполнение такого ответственного поручения, Караулова «пожаловали из поручиков в капитаны» с переводом к новому месту службы в Сибирский полк (в дальнейшем – Белозерский).

В июле 1705 года капитан Караулов отличился в бою у острова Котлин. Шведский десант пытался овладеть островом. «..неприятельские люди пристали на ботах, шлюпках, лодках к нам, к Котлин острову, - сообщает офицер. - Наш батальон лежал скрытно. Командовал нами подполковник Гамот. С оной потребы неприятельских людей не возвратился на корабли ни один человек. На оной акции взято в полон 18 человек обер-офицеров...». Позднее в истории Северной войны эта баталия стала характеризоваться не иначе, как «избиение шведов на Толбухинской косе острова Котлин летом 1705 года». Командовал сводным отрядом Федот Толбухин, отсюда и Толбухинская коса.

Далее – участие Караулова в первом Выборгском походе. Затем, 8 октября 1708 года он среди тех, кто штурмовал шведские позиции при урочище Сойкиной мызе, в Копорской губе, близ деревни Кривые Ручьи. Как известно, здесь неприятелю предложили капитуляцию, но шведы отказались и продолжали грузиться на корабли. В результате предпринятого русскими штурма практически весь шведский арьергад - около 900 человек – оказался истреблен. В плен русские взяли 21 офицера и 186 унтер-офицеров. В честь победы при Криворучье была выпущена медаль, что говорит о большом значении для армии Петра I прошедшей баталии.

В 1709 году Караулов уже премьер-майор. О своем вкладе в разгром шведов под Полтавой офицер говорит очень кратко: «Пришли полки к Полтаве и был я в апрошах» (апроши - зигзагообразные продолговатые траншеи с внешней насыпью). Скорее всего, батальон Караулова находился в глубине позиций, во второй линии. Но это только предположение. Как известно, офицер в звании премьер-майора командовал вторым батальоном в пехотном полку. Майор, как более старший по званию, отвечал за порядок в первом батальоне. В ходе сражения под Полтавой основная нагрузка легла на часть армии, занимавшей первую линию обороны. «Другая линия до бою не дошла», - писали в реляциях командиры после славной баталии, во многом переломившей ход войны в пользу армии Петра I.

В «Полковых сказках», о которых идет речь, есть интересное упоминание о праздновании гренадерами десятилетней годовщины со дня славной Победы под Полтавой. Писарь, по всей видимости, со слов хозяйственного каптенармуса, зафиксировал: «27 июня 1719 году при Гангуте за Викторию в Полтавской баталии выпалено патронов без пуль 457». Вот такой грандиозный салют во славу русского оружия произвели гренадеры! Можно смело предположить, что именно подполковник Иван Караулов в этот памятный день дал команду: «Пли!». Ведь в 1710 году он был определен во 2-й Гренадерский полк. Более того, в своей «Сказке» офицер сообщает, что «правил полком за командира и был при атаке и взятии Ревеля в сентябре 1710 года в команде бригадира Иваницкого».

Караулову запомнился один боевой эпизод, когда неприятель неожиданно напал на обоз, рассчитывая на легкую добычу. Пеших и конных шведов в сумме оказалось более 300. Но опытный, закаленный в сражениях офицер, и в этот раз проявил свои лучшие качества. «Оная швецкая партия разбита была, - сообщает он, - командующий их, майор, в полон к нам взят». Не случайно и звание подполковника не заставило себя ждать. Практически до окончания Северной войны, офицер, как он сам говорит: «в других во многих партиях и в отсылках был, и с 1700 года и до ныне всегда на службе у его царского величества без отбывательства». В числе этих «партий» значились и поход к Гелсингфорсу (Хельсинки), и битва при реке Пелкиной, и ряд других баталий, приблизивших подписание мирного договора с Швецией 30 августа 1721 года.

Несколько особняком стоит Вазская битва, произошедшая 19 февраля 1714 года. В ходе ее Иван Караулов, приняв на себя командование полком, на вверенном ему участке, сумел успешно взломать оборону неприятеля и вынудить его сдаться. При этом русским удалось избежать больших потерь, а шведы потеряли в этом сражении более 3 тысяч человек. Позднее офицер удостоился золотой медали «За Вазское сражение». К слову, всего было изготовлено 33 такие золотые медали. На реверсе читалась отчеканенная надпись: «За Васкую –баталию- 1714- февраля-19 дня».

Во 2-м Гренадерском полку числился родной брат Ивана Караулова , подпоручик Семен Караулов. Читаем в его «Сказке»: «Поместья за мною жилого и пустого нет, и которое поместье есть, оно за братом моим большим, который служит во втором Гренадерском полку…». Семен, как и его старший брат Иван, воевал за интересы Отечества, не щадя живота своего. Так, он упоминается в списке офицеров, награжденных за проявленные доблесть и отвагу в баталии при урочище Стэкете 13 августа 1719 года. Также в полку служили в одно время родные братья капитан-поручик Тит Дурново и премьер-майор Дементий Дурново, капитан Дмитрий Коптев и поручик Лукьян Коптев, подполковник Илья Лутковский и поручик Иван Лутковский. При этом все названные офицеры, если судить по их послужным листам, участвовали в самых решающих сражениях Великой Северной войны.

О некоторых изменениях в жизни Ивана Караулова после окончания Северной войны удалось узнать из книги Бориса Адамовича: «Сборник военно-исторических материалов Лейб-гвардии Кексгольмского Императора Австрийского полка» (в дальнейшем «Сборник»). В 1721 году офицер был произведен в полковники и назначен асессором военной коллегии. Асессор – судебная должность.

Сохранилось письмо Ивана Караулова князю А.Д. Меншикову от 30 января 1727 года, то есть через шесть лет после назначения офицера на должность асессора. Это письмо есть в упомянутой книге. В нем Караулов излагает трудности, с которыми он столкнулся, исполняя обязанности асессора.

«От неполучения жалованья за прошлые годы пришел я во всеконечную бедность и великие долги, и не имею помощи кроме Бога и Вашей светлости», - признается Караулов. Остается только удивляться, как мог оказаться в таком незавидном положении офицер, честно исполнявший свой воинский долг с 1700 года, отмеченный боевыми наградами. Полковник просит Меншикова, «переменить его чином». Караулов поясняет, что «которые и моложе меня, а будучи при Государственной военной коллегии, по вашей великокняжеской светлости пожалованы – чинами переменены». Видимо, офицер оказался на грани «всеконечной бедности» из-за бюрократических проволочек, растянувшихся на несколько лет. В какой-то момент громоздкая бюрократическая машина «забуксовала» и под ее «колеса» попал боевой офицер. От шведской пули герой уберегся, а вот на Родине стал жертвой чиновничьего беспредела. В общем-то, обычная история для России. Была ли удовлетворена просьба Ивана Караулова? Об этом в книге Адамовича сведений нет.

Глава 2

В «Полковых сказках» Илья Ерофеевич Лутковский назван первым командиром полка. И здесь невольно обращаешь внимание на то, что в документе не уточняется, какая воинская часть имеется ввиду. Если это 2-й Гренадерский полк, то возникает вопрос: почему в википедии первым командиром Кексгольмского полка назван подполковник Ерофей Лукошкин. Если верить википедии, то выходит, что Лукошкин командовал гренадерами три года: с сентября 1710 года по сентябрь 1713 года. Заметим, в 1710 году «наша» воинская часть (прибегнем к такому эвфемизму) еще не называлась «Кексгольмским полком». Обратимся к первоисточнику: к «Сказке» Ильи Лутковского. Она на удивление небольшая. Видно, что запись велась небрежно, как- будто писарь спешил. Некоторые буквы просто не разобрать (чего не скажешь о многих других «Сказках»).

В 1708 год Лутковский «по именному его царского величества Указу был пожалован в майоры». Перед ним поставили задачу: «из полков гренадерские роты учить». Через год офицер оказывается «с гренадерским полком в корпусе Апраксина». Что это за воинская часть, никаких пояснений не дается. Можно только строить предположения. Дальше рассказчик вспоминает битву при Нарве, затем приводит некоторые подробности взятия Выборга. «При атаке Выборга в апрошах был, - сообщает офицер, - разбил с казаками шведский отряд в пяти верстах от Выборга, разбил партию драгунов и в Петербург возвратились к его царскому величеству..».

В 1710 году Лутковского произвели в подполковники и ему «велели собрать и обучать солдатскому строю бывший стрелецкий полк». Заметим, второй Гренадерский полк офицер снова не упоминает, хотя идет уже 1710 год. Видимо, поставленные ему задачи офицер решал превосходно. В 1711 году Лутковский уже полковник и ему «велено на Олонце набрать Кексгольмский батальон и обучать солдатскому строю и быть в Кексгольме комендантом..». Как видим, Лутковский все чаще оказывается в роли распорядителя и организатора. Именно в этом качестве он добивается блестящих результатов. Вот один из примеров его успешной деятельности, изложенный в «Сказке»: «..будучи в Кексгольме, посланные от меня командированные драгуны, солдаты и казаки многие швецкие заставы разбили, и на тех заставах и в партиях обер и унтер -офицеров побили и в полон взяли…». Заканчивая свою короткую «Сказку» полковник сообщает, что в 1713 году он из Кексгольма был переведен в Санкт-Петербургский гарнизонный гренадерский солдатский полк.

О службе и бурной деятельности Ильи Лутковского в Северной столице можно говорить долго. Интересно, что плоды этой кипучей деятельности зримо видны и сегодня. Имею ввиду хорошо известный Академический дом на набережной Лейтенанта Шмидта. Именно этот дом в 1725 году заложили Лутковский и его компаньон Волков. Строить начали, но до конца дело не довели, и в 1758 году здание передали Академии наук. Бывший собственник за растрату казенных средств понес суровое наказание: Илью Лутковского отправили в отставку, и все его недвижимое имущество отписали в казну. Наказали и Волкова. А дом Академии наук стоит и поныне. На нем – множество мемориальных досок. В этом доме-музее жили и работали известные всему миру ученые.

В своей книге «100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича» Густав Богуславский описывает предысторию строительства Академического дома. Автор упоминает и Лутковского. Так, Богуславский пишет, что офицер в 1711 году стал первым командиром Белозерского полка, расквартированного в Санкт-Петербурге, близ Сытного рынка. Через какое-то время полковник завел кирпичные заводы и стал заключать крупные подряды на поставку кирпича в Санкт-Петербург. А строительного материала тогда требовалось очень много. Именно Лутковский руководил возведением зданий Кунсткамеры и Военной коллегии. На кирпиче полковник и «погорел». Летом 1726 года за не поставку 5 млн. штук кирпичей в счет полученных из казны денег, он предстал перед судом. Вполне возможно, что решение в отношении своего бывшего сослуживца выносил и асессор, полковник Иван Караулов. Вот такое необычное продолжение получила служба полковника Ильи Лутковского. За стремительными взлетами последовало болезненное падение. Но как бы там ни было, - дела энергичного предприимчивого офицера перешагнули века. Сохранившиеся здания Лутковского остаются востребованными в Санкт-Петербурге по сей день.

Вернемся к «Полковым сказкам». Поручик Иван Лутковский (Иван, родной брат Ильи Лутковского) свидетельствует, что в 1709 году он «по рассмотрению Брюса под Нарвою из сержантов был пожалован в подпоручики во второй Гренадерский полк…». Любопытная деталь. Получается, что «наша воинская часть» была сформирована не в 1710 году, как считается официально, а раньше? Не мог же поручик ошибаться. Кто командовал полком в 1709 году остается неясным. Ведь подполковник Ерофей Лукошкин (опять же, если верить википедии) принял командование 2-м Гренадерским полком в сентябре 1710 года. Удивляет, что в «Полковых сказках» о Лукошкине нет ни слова, как впрочем, нет и точного свидетельства о том, кто же все-таки командовал воинской частью с момента ее образования.

Интересные факты, касающегося этого «туманного» вопроса можно найти в «Сказке» премьер –майора Дементия Дурново. Офицер прямо указывает, что «в сентябре 1710 году при атаке и взятии Ревеля гренадерским полком командовал майор Караулов…». Вспомним, сам Иван Караулов выразился более определенно об этом событии. Он сообщает, что «правил полком за командира и был при атаке и взятии Ревеля в сентябре 1710 года в команде бригадира Иваницкого». То есть, офицер был «за командира», но официально его на эту должность не назначали. Опять же о Ерофее Лукошкине – ни слова. Словно этого человека и не существовало. Нет ни в одной «Сказке» и прямого указания на то, что первым командиром 2-ого Гренадерского полка был Илья Лутковский. Может быть, и прав Густав Богуславский, который в своей книге сообщает, что Илья Лутковский – 1-й командир Белозерского полка. Или все-таки истина где-то рядом?

«В 1711 году из Ревеля оный второй гренадерский полк направлен в Петербург», - свидетельствует Дементий Дурново, - и заканчивает: за оные мои заслуги я был произведен в премьер-майоры…». Так и хочется обратиться к офицеру: господин премьер-майор, кто же командовал полком в это время? Подполковник Ерофей Лукошкин? Или нет? Добавлю, следы Лукошкина не отыскались ни на сайте реконструкторов, любителей истории и увлеченных людей, ни в других заслуживающих внимания источниках.

Представляет интерес по этой теме и «Сказка» поручика Осипа Зазеркина. Офицер свидетельствует: «В 1710 году определен с гренадерскою ротою во второй гренадерский полк и был при взятии Выборга в команде Апраксина, и в оном же году был при взятии Ревеля при команде генерала Боуэра. В 1711 году возвращен в Санкт-Петербург и в оном же году в мае пожалован в поручики во втором гренадерский полк….». То есть, выходит, что «наша» воинская часть» в июне 1710 года принимала участие в осаде и взятии Выборга, а осенью этого же года вместе с другими полками победно вошла в Ревель. Осип, как и его сослуживцы, Ерофея Лукошкина тоже не упоминает.

Аналогично Зазеркину описывает этот период Северной войны и капитан Андрей Монастырев. «Под Выборгом на многих потребах был, как шведы выходили из города в капониры, - излагает офицер, - а по взятию Выборга в том же году определен во второй гренадерский полк, и при том полку был под Ревелем и зимовали в Ревеле…». Из «Сказки» премьер-майора Дементия Дурново мы знаем, что обязанности командира «нашего» полка в период его дислокации в Ревеле исполнял майор Иван Караулов. Как долго? Точно об этом не известно. Видимо, как все обстояло на самом деле, еще предстоит установить.

Глава 3

Любая «Офицерская сказка», без всякого преувеличения, важнейший исторический документ, который подобно машине времени переносит нас в далекое прошлое. Немало любопытных, в какой-то степени, эксклюзивных фактов, содержит «Сказка» капитана 2-го гренадерского полка Ивана Найдинского, датированная 20 марта 1720 годом. Офицер в составе «особой команды» нередко решал специфические задания, связанные с доставкой в штаб «языков». То есть, как бы сейчас сказали, был разведчиком.

Иван начал служить русскому престолу с 1700 года. «От рождения я польского шляхетства, - рассказывает Найдинский, - вышел дед мой из Польши блаженной памяти при царе Алексее Михайловиче. Я остался от отца своего в малых летах, а в службу пошел волею набора князя Никиты Ивановича Репнина. В сержанты пожалован в Москве». Найдинский быстро рос в звании. Нет битвы, начиная с 1706 по 1715 годы, в которых бы он не участвовал. Сначала это взятие Выборга, потом штурм при урочище Сойкиной мызе. Иван получил здесь первое ранение.

«За оный бой меня пожаловали в поручики, - сообщает офицер. - В 1710 году был при атаке и взятии Кексгольма, посылаем от генерал-лейтенанта Брюса особливой командой под стену для взятия шведской батареи. И взял языков, а батарею выжег….на лыжах из Кексгольма тоже зимою к Выборгу посылаем был. А летом путем пешим для разорения неприятеля и для поиску языков много раз ходил». Читаешь такое, и даже не верится, что все это происходило более трех веков назад. Словно все про наше время.

И в дальнейшем Найдинский «особливой командой» то на лыжах, то в галере, то «путем пешим» не один раз «посылаем» был для того, чтобы «достать шведских языков». Один раз Иван упоминает своего командира – майора Кислинского. Удалось узнать и фамилии других гренадеров-разведчиков. Неожиданно помогла в этом «Сказка» капитана-поручика Тита Дурново, призванного под знамена Петра I из церковных начетников.

Вот что пишет офицер. «Из железных заводов был я командирован с Найдинским, Ивашкиным, с подпоручиком Расторгуевым навстречу кавалерии и обозов. И, встретя кавалерию и обозы, возвратились к железным заводам..». То есть, в данном случае «особливая команда», по всей видимости, выполняла боевую задачу по дополнительной охране прибывающих обозов. Без сомнения, разведчики в данной ситуации действовали и как проводники.

Если дед Ивана Найдинского – польский шляхтич (о том, как он оказался на русской службе, история умалчивает), то Тит Дурново до того, как он был записан в 1703 году в солдаты в Великих Луках, исполнял обязанности рядового церковного причетника (член причта церкви). Судя по его «Сказке», Тит - не из робкого десятка, что, по-видимому, и определило его назначение в «особливую команду». Довольно быстро он стал капралом, затем каптенармусом, а в 1709 году Дурново уже поручик. То есть, за шесть лет Тит прошел путь от рядового до поручика! «Под Выборгом посылаем в шанцы много раз, - рассказывает офицер. - Командирован в гренадеры штурмовать капонир. И взял капонир, и взял в полон капитана, капрала, а другие команды побиты. Из Выборга в тоже время вышел на вылазку неприятель для выручки – и с ними случилась баталия во всю ночь. Я был ранен и взят в плен. И был у неприятеля до взятия Выборга. В то время из полону освободили..». Всего лишь несколько строк, - но, сколько в них событий. И штурм капонира, и пленение шведского капитана и капрала, и ранение с последующим недолгим пребыванием в плену у неприятеля. Только сильный, смелый, мужественный человек способен все это перенести. Именно такими качествами обладали большинство гренадеров, не случайно их позднее стали называть «элитой армии».

Немало испытаний выпало на долю офицера и на завершающем этапе Северной войны. Так, в 1714 году, галеру, на которой Дурново вместе с сослуживцами, плыл в небольшой финский городишко Або, разбил неприятель. «Тонул в море..», - сообщает Дурново. Судьба опять благоволила к офицеру. Он остался жив и вернулся в строй. В 1718 году Тит уже капитан-поручик. Вспомним, начинал он службу солдатом. При этом Дурново – не дворянского сословия, а рядовой церковный причетник. Такие метаморфозы оказались возможны при Петре I, ценившему в своих подданных прежде всего реальные деловые качества, способности, а не принадлежность к знатному роду. При таком подходе дворяне, князья нередко начинали службу солдатами, как и новобранцы из крестьян, посадских и дворовых людей, казаков. И в дальнейшем судьба каждого зависела от его способностей и пригодности к ратному делу. А с 1714 года, в соответствии с Указом Петра I, запрещалось производить в офицеры «из дворянских пород», не служивших солдатами в гвардии. Дворяне-солдаты и в казарме жили, и сами чистили ружье и амуницию, и полы драили, - никаких поблажек им не давалось.